Розовые очки 👓

Щелчок дверного замка прозвучал слишком громко в утренней тишине подъезда. Металлическая ручка входной двери холодила пальцы. Я привычно потянул ее на себя, проверяя, надежно ли вошли ригели в паз. Двенадцатый этаж. На лестничной клетке гулял сквозняк, пахло мокрой штукатуркой и легким ароматом хлорки — вчера приходила уборщица из управляющей компании. Я нажал кнопку вызова лифта. Пластик под пальцем привычно продавился с тихим щелчком. Гудение старых тросов началось где-то наверху, в машинном отделении...

Серёга умер в феврале. Я узнал об этом в апреле. От Лёхи Воронина — мы не виделись лет восемь, он написал в личку. Короткое сообщение, без предисловий: «Дэн, Серёга умер в феврале. Я думал, ты знаешь». Я не знал. Три месяца не знал. Три месяца Серёга был где-то там — в Воронеже, кажется, или уже в Краснодаре, он переезжал, я не следил — был живым, пил кофе, смотрел футбол, ложился спать. А потом перестал. И я продолжал жить дальше, не зная. Это был не враг. Не предатель. Мой лучший друг с шестого класса...

Рюкзак стоял на подоконнике. Синий. С нашивкой автобуса — я такую же видела в переходе у метро, он тогда попросил, и я купила. Сто рублей. Мелочь. Рюкзак был собран. Застёгнут. Аккуратно. Воспитательница что-то говорила у меня за спиной. Я не слышала. Смотрела на этот рюкзак и не могла отвести взгляд. Мальчика звали Артём. Ему было девять лет, когда мы познакомились. Я приехала с волонтёрами — привезли канцелярию, книжки, мячи. Он подошёл сам. Спросил, буду ли я ещё. Я сказала — да, конечно. На следующей неделе...

— Ты опять купила этот жирный майонез, — Полина брезгливо отодвинула от себя край тарелки, подцепив вилкой кусок картофеля из салата. — Я же просила йогуртовую заправку. Я молча забрала её порцию. Фарфоровое дно глухо стукнуло о деревянную столешницу. Рука машинально смахнула невидимую крошку со стола. — Нормальный оливье, Поль, — Михаил не отрывал взгляд от экрана телевизора, где шла передача про автомобили. — Ешьте, пока горячее. Лен, хлеба отрежь еще. Три года я обслуживала эти воскресные семейные обеды...

Отец умер в среду. В четверг утром мне позвонила соседка — тётя Валя, семидесяти лет, она приносила ему продукты последние два года. Сказала тихо: Гриша, приезжай. Уже всё. Я сел на кухне. Смотрел в окно. За окном шёл снег — мелкий, февральский, тот что не лежит. Отец болел долго. Я знал что это случится. И всё равно — когда случилось — не знал куда деть руки. Позвонил Сергею сам. Хотя мог бы не звонить. Мы с братом не виделись двадцать лет. Не поссорились — просто разошлись. Он остался в Саратове, я уехал в Москву...