Что если вы не одни?

Ключ вошёл в замок наполовину и встал намертво. Я вытащила его, посмотрела на зубцы, будто они могли объяснить, что случилось, и вставила снова. Ничего. Чемоданы стояли у порога, мокрые от дождя, который нас догнал ещё в такси. Игорь поставил свой рядом с моим, прислонился плечом к стене и замолчал. Он не ругался и не спрашивал, что с дверью. Он просто смотрел на новую блестящую личинку замка, и по его лицу я поняла, что он не удивлён. Это я запомнила лучше всего. Не сам замок, а то, что муж не удивился...

Во вторник, десятого ноября, Виктор Орлов сидел в коридоре поликлиники и вертел в пальцах талон с номером сорок семь. Ждать предстояло полтора часа, не меньше. Он пришёл за справкой для продления прав, обычное дело, каких за пятьдесят шесть лет набралось тысяч двадцать. Пахло хлоркой и мандариновой коркой: кто-то чистил фрукт прямо под табличкой «Соблюдайте тишину». Виктор разглядывал жёлтый линолеум и думал про фильтры для станка, которые не привезли со вторника. Мысли были ровные, как шов после хорошей сварки...

Я ещё держала бокал на уровне груди, когда Галина встала. Стул скрежетнул по плитке, и в зале стало так тихо, что было слышно, как в кухне кто-то роняет ложку. «Нина, а мне ты сколько должна?» сказала она. Не крикнула, не всхлипнула, а сказала ровно, как говорят в регистратуре: «Фамилия, год рождения». Мне было пятьдесят четыре, и это была моя вторая свадьба. Тридцать четыре гостя, зал кафе «Липовая аллея», пионы в вёдрах, потому что вазы закончились, и мой Виктор рядом в сером костюме, который он купил впервые за одиннадцать лет...

Чемодан Галина собирала в среду, пока Анатолий смотрел футбол. Положила три кофты, тапочки, паспорт и тетрадь с адресами, а потом села на край кровати и поняла, что руки не дрожат. Ей было 58. Замужем она была тридцать четыре года. Почему именно в среду, она потом объясняла разным людям по-разному. Дочери Нелли сказала, что устала. Подруге Тамаре сказала, что просто пришло время. А самой себе так и не смогла сказать ничего внятного, потому что причины не было. Не было ни измены, ни скандала, ни даже тарелки, разбитой об стену...