right bureau

В российской историографии принято считать, что первым признанным царём на Руси являлся Иван IV. Более продвинутые знают, что «царями» в ряде случаев именовались уже Василий II и Иван III, но, на удивление, для идеологов русского царства наиболее важна была фигура Василия III. Русские государи, как и все другие европейские правители, пытались вписать себя в общий контекст, восходящий к Римской Империи. В средние века государств, по крайней мере в современном понимании, по сути не существовало. Вся Европа представляла «матрёшку» вассальных отношений. Верховными сюзеренами «Града земного» могли быть только кесари, императоры Запада и Востока. В таком понимании мир представлял собой единое христианское царство. Данный момент крайне важен для понимания мышления средневекового человека как на Руси, так и на западе. На Руси были князья, но царь, глава православного мира, был только в Константинополе. Кайзер Священной Римской Империи выполнял на западе схожую функцию, хотя его власть даже на немецкой земле зачастую считалась эфемерной, но его поддержка служила важным источником легитимности для королей по всему католическому миру. В этой сфере кайзеры нередко вступали в конкуренцию с папским престолом. В 1510-х годах Московское царство пребывало в активной фазе борьбы с Польшей и Литвой за статус объединителя русских земель и за титул князя всея Руси. В поисках союзников Москва завязала переписку с императором Максимилианом I, который в ответном письме назвал Василия III «кайзером всех русских». В Москве восприняли это как признания того, что император Запада признал русского князя императором Востока, себе равным. В Польше после этого естественно начался сущий кошмар. До конца неизвестно вкладывал ли Максимилиан Габсбург или его послы тот смысл, который нашли в нём русские. В 1721 году, когда Пётр I был провозглашён императором, канцлер Головкин в своей речи на торжественной церемонии вспомнил именно письмо немецкого кайзера: «Титул императорский Вашего величества достохвальным антецессорам от славнейшего императора Римского Максимилиана от неколиких сот лет уже приложен, и ныне от многих потентатов дается». Таким образом, петровская пропаганда окончательно вписала природу российской власти в общеевропейский контекст, причем теперь, в отличие от попыток былых веков провести преемственность от Византии, Россия больше ориентировалась на запад.