Reshetnikovchess

В шахматной истории есть игроки, которых удобно запоминать по короне. Ботвинник — чемпион мира. Таль — чемпион мира. Петросян — чемпион мира. Спасский — чемпион мира. Карпов — чемпион мира. А Ефим Геллер? Формально — не чемпион. Но попробуйте назвать его просто «сильным советским гроссмейстером», и получится почти оскорбление. Потому что Геллер был не фоном великой эпохи, а одним из её самых неприятных людей за доской. Неприятных — в хорошем шахматном смысле. Он умел готовить так, что чемпион мира внезапно попадал не в привычную позицию, а в проблему...

О Василии Иванчуке трудно говорить обычным языком. Про одного шахматиста можно сказать: он аттакер. Про другого — стратег. Про третьего — железный техник, специалист по эндшпилям, мастер подготовки или человек с фантастической памятью. С Иванчуком всё сложнее. Он мог сыграть партию как холодный позиционный классик, а на следующий день устроить на доске такой хаос, что соперник будто попадал не в шахматную партию, а в чужой сон. Он мог обыграть чемпиона мира, а потом неожиданно оступиться там, где от него ждали спокойной победы...

Лас-Вегас — странное место для шахматной короны. Город, где всё построено на риске, случайности и красивой иллюзии удачи. Рулетка, карты, огни, шум, ощущение, что судьба может резко повернуться за один вечер. И именно там, в 1999 году, чемпионом мира по шахматам стал Александр Халифман. На первый взгляд — почти готовая шутка для скептиков. Не главный фаворит. Не первый номер рейтинга. Не человек, вокруг которого заранее строили исторический сюжет. В шахматном мире тогда были Каспаров, Крамник, Ананд, Широв, Иванчук, Топалов — имена, которые звучали громче...

Есть шахматисты, у которых карьера похожа на прямую линию: юный талант, рост рейтинга, супертурниры, борьба за корону, постепенный спад. У Гаты Камского всё иначе. Его шахматная жизнь будто разделена на две части. В первой он был вундеркиндом, который ворвался в американские шахматы, обыгрывал будущих чемпионов и дошёл до матча с Анатолием Карповым за титул ФИДЕ. Во второй — человеком, который после долгого исчезновения вернулся в большой шахматный мир и снова стал опасен для элиты. И это делает Камского особенным...