Мужская правда

Тишина в этой комнате была такой густой, что её можно было резать ножом. Я лежал на спине, глядя в темноту, и слушал дыхание Анны. Ровное, почти механическое. Ни вздоха, ни того легкого, суетливого движения, которое обычно предвещает развязку. Мне было неловко. Впервые за много лет — не от усталости, а от ощущения, что совершил глупую, детскую ошибку. Я повернул голову и посмотрел на силуэт рядом. Плечи напряжены, руки неподвижно лежат по швам. Она не спала. Я знал это точно. Мне пятьдесят шесть...

За ужином, когда я только доел суп и откинулся на спинку стула, Аня бросила фразу, от которой внутри всё похолодело. Она даже не подняла глаз с телефона, лежавшего экраном вверх рядом с тарелкой. — Мне важно, чтобы ты удалил все соцсети, — произнесла она ровным голосом. — Потому что я считаю их главным источником измен. Я посмотрел на свой телефон. Экран погас, но я помнил: только что там крутилась лента с новостями о ремонте двигателя. Это не была просьба. Звучало это как приговор. Аня всегда казалась идеальной...

Тишина в нашей квартире стала такой плотной, что я начал слышать гул холодильника. Раньше мы не могли уснуть из-за споров или бесконечной болтовни. Теперь сон приходит сам, стоит только закрыть глаза. Мы сидели за столом и ели суп. Ложки стучали о тарелки — это было единственное, что нарушало тишину. Я посмотрел на жену: она аккуратно резала мясо, не поднимая глаз от телефона. Экран светился в темноте кухни, отражаясь в её очках. Я вдруг понял, что уже полгода не видел её лица без этого посредника...

Была такая ситуация: сижу я с женщиной, которой искренне хотел угодить. Знаете, из тех современных, что выглядят на миллион, а внутри — как будто выключатель в режиме «ожидания». Я старался. Всё делал максимально деликатно, аккуратно, буквально по всем канонам вежливости и заботы. В какой-то момент я замираю и тихо так спрашиваю: «Тебе так нравится? Тебе удобно?» Она открыла глаза, посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложил обсудить налоговую декларацию прямо в постели, и равнодушно ответила: «Да, нормально»...

Я сказал «нет». И впервые за много лет увидел в её глазах не злость, а пустоту. Как будто я сломался, как вещь. Машина стояла во дворе. Я смотрел на неё и чувствовал тошноту от мысли, что нужно завести двигатель и поехать с ней в магазин. Не потому что далеко. А потому что это было «надо». Ей надо. Мне — нет. — Ну? Поедем сейчас? — спросила она сухо. В руках пакет, который явно был тяжёлым. Голос ровный, без интонаций, как инструкция к стиральной машине. — Сегодня я отдыхаю, — ответил я без оправданий и крика...