Verum Regnum

Ну ладно, все побежали и мы побежим за уходящей телегой. Хотя… думаем, что вся эта беготня ни к чему, потому что наши с вами мнения до кого надо не дойдут, а дойдут исключительно до кого не надо. Но… как верно пишет (t.me/...493) уважаемый Алексей Чадаев: «Но мы ж за победу, а не за чего изволите, и это, увы, тот случай, когда молчать таки нельзя». Так вот. Проблема, на наш взгляд, даже не в том, что взрослые начальники передоверили управление такой совершенно не важной отраслью, как массовые коммуникации и соцсети, своим деточкам, которые решают ее, как умеют и как им выгодно. Проблема в том, что управление — в широком смысле — вообще потеряно. Мы пассажирами едем на машине без ветрового стекла, без руля, без тормозов и без заднего хода. Мы не знаем, где мы едем, куда и зачем. Главное, что водители этой чудной машины обо всем выше перечисленном даже не догадываются. Потому что, во-первых, водители отделены от пассажиров бронированной стеной, способной выдержать ядерный взрыв, — в целях их, водителей, безопасности, и мы не можем донести до водителей свои подозрения о том, что в машине чего-то не хватает. И потому что, во-вторых, имеющиеся боковые окна кабины водителей заклеены плакатами о том, как отлично работает машина и как все пассажиры довольны поездкой. Помните ли вы случаи, чтобы наша машина тормозила или давала задний ход? Помните ли вы случаи, когда бы водители признавали свои ошибки? Помните ли вы случаи, когда бы водители корректировали курс? Помните ли вы случаи, чтобы водители, увидев ошибку помощника или механика, не покрывали бы его, и не наказывали бы за нее невиновных и непричастных? Помните ли вы случаи, наконец, когда водители бы прислушались к возмущению пассажиров по поводу того или иного толчка или поворота и попытались что-то изменить? Вот! — и мы тоже не помним. Более того, скажем откровенно — мы даже представить себе такое не можем, это непредставимо (t.me/...2). касается телеги, то даже представить себе не можем (t.me/...2), картина в головах водителей на этот счет. Полагаем, что там невообразимый компот из «гнезда клеветников и дискредитаторов», «совершенной ненужности», «отсутствия массовой аудитории», «аналогичности отечественным разработкам», «неподконтрольности» и вот это вот все. Любые решения, принятые на основе этого компота, будут заведомо неверны, вредны и опасны для страны. Ну и что — в первый раз, что ли? Более того, любые возмущения и мнения на этот счет (включая то, которое вы читаете) даже не достигнут контакта с этим компотом, так разобьются на подходе — о бронированную перегородку. А, между тем, никакое управление невозможно без четко поставленных задач, без ответственности исполнителей и без обратной связи. НЕВОЗМОЖНО! Ответственность за это отсутствие управления и ожидаемый страшный конец поездки целиком и полностью лежит на водителях нашей машины. Ни Запад, ни США, ни любые другие враги тут не виноваты. Да они бы и не смогли создать такую машину — у них технологии нет. А у нас — есть, с древности еще. Можно сказать, традиционная ценность: «Российская власть должна держать свой народ в состоянии постоянного изумления». © М.Е. Салтыков-Щедрин Вот и держат. И ничего — как известно, кораблю, который не знает, куда плыть, любой ветер попутный.

«Переговорный трек» Россия — США, как и «переговорный фон» вокруг этого «трека», начинают всё больше напоминать эпизод из любимого детского фильма «Корона Российской империи» (на видео). Суть происходящего в том, что экскурсовод должен любой ценой, всеми способами тянуть время — до того момента, как корона (за которую во время этой «экскурсии» идет кровавая бескомпромиссная борьба) будет доставлена в музей. При этом экскурсовод не знает, когда это произойдет, но верит — вместе со своим руководителем — что произойдет. А зритель видит, что всё не так просто, и доставка короны — вопрос открытый. При этом все мы похожи на разноплеменных «экскурсантов» из того же фильма, среди которых есть и друзья Советской власти, и враги, и просто случайные люди. И каждый из «экскурсантов» трактует всем понятное искусственное затягивание «экскурсии» в меру своей испорченности и в соответствии со своими политическими пристрастиями. Однако авторы и участники этого «переговорного трека» смотрели не только «Неуловимых мстителей». Став взрослыми, они смотрели также и много детективов, в которых довольно часто видели использование приема «добрый и злой следователь». И вот мы видим использование этого «сюжета» — вместо одного экскурсовода у нас два «следователя»: добрый и злой. То есть одна часть действующих лиц эпохального триллера «Переговорный трек» играет «добрых следователей», а другая часть — «злых следователей». Одни радостно летают по заграницам, проживают в шикарных отелях, отдыхают у теплых морей и с воодушевлением ждут привоза короны, рассказывая всем, как прекрасна жизнь вообще и переговоры в частности. Другие мрачно сидят в зимней Москве, по курортам не мечутся и в существовании короны сильно сомневаются. Основная интрига заключена в том, что «зрители» не знают, кто в этой пьесе «злой», а кто «хороший» следователь, но смотрится захватывающе. Понятно, что в такой ситуации смысла в большинстве трактовок и экспертных мнений вокруг «переговорного трека» немного: поскольку главное содержание и основное значение эпизода неизвестно и станет ясно только в конце его, любые обсуждения в процессе ожидания — это гадания на кофейной гуще, окрашенные в цвета политических убеждений эксперта. Говорят, когда в театре нужно создать что-то вроде шума толпы, все актеры на сцене говорят вразнобой фразу «Что говорить, когда нечего говорить». Вот и наше экспертное сообщество производит похожий шум. Между тем, главное ясно — «режиссеры», «актеры» и «операторы» просто тянут время. Надеясь, видимо, что время работает на них. Вероятно, и нам нужно надеяться на то же.