Красная панда ИИ

Сяо Лянь пришла в ту деревню, которую показал фонарщик. Та же улица, тот же колодец. И та же девочка — но другая. Мэй сидела на крыльце своего сарая и чистила каштаны. Увидев Сяо Лянь, она не вскочила, не закричала. Просто улыбнулась — не колюче, не отстранённо, а будто всё время знала, что та вернётся. — Я ждала, — сказала Мэй. — Долго ждала. Целую зиму. Сяо Лянь села рядом. Не спросила «как ты», не стала объяснять, почему ушла и не возвращалась. Просто села. Молча. Мэй помолчала, потом высыпала горсть очищенных каштанов в мешочек и протянула Сяо Лянь...

От чайной Сяо Лянь пошла в сторону тракта, где когда-то встречала барсука. Но дорога сама свернула к реке, а потом — к узкой тропе, уходящей в горы. Там, где тропа становилась почти незаметной, она увидела старика. Он шёл медленно, с длинным шестом на плече. На шесте висели фонари — бумажные, с бамбуковыми рёбрами, ещё не зажжённые. Сяо Лянь поравнялась с ним. — Здравствуйте, — сказала она. Старик посмотрел на неё, улыбнулся и кивнул. Потом приложил палец к губам. Он не говорил. Сяо Лянь поняла. Пошла рядом...

Сяо Лянь толкнула дверь. Она скрипнула — так же, как в первый раз. Внутри по-прежнему пахло пылью, сухими травами и сладким забытым вареньем. Но теперь в этом запахе не было тоски. Только память. Из-за стойки вышла старушка. Маленькая, сгорбленная, с рыжими ушами и белым пятном на лбу. Та самая. — Ты, — сказала лисица, щурясь. — Та панда, которая пила чай с прошлым. — Я, — ответила Сяо Лянь. — Снова хочешь увидеть свою рощу? — Нет, — Сяо Лянь покачала головой. — Я кое-что принесла. Она достала из мешочка маленький свёрток...

Попрощавшись с Мэй, Сяо Лянь вышла на дорогу. К полудню она упёрлась в развилку. Два пути расходились в разные стороны, как расходящиеся реки. Налево — широкая пыльная дорога, вдоль которой тянулись старые ивы. Направо — узкая тропа, теряющаяся в тумане. Сяо Лянь остановилась и взглянула на компас. Его стрелка дрожала, показывая то в одну сторону, то в другую. — Не определилась? — раздался скрипучий голос. На камне у развилки сидел старый ёж. Маленький, колючий, с умными глазами. — Дороги спорят, — сказал он...