РИЭЛТОР ОНЛАЙН - KSV EXPERT📈

Многие семьи в Ростове-на-Дону откладывали покупку квартиры, надеясь на продление программы до 2030 года. Да, программу продлили, но с 1 февраля правила игры становятся драконовскими. Если вы планировали купить квартиру в «Левенцовке», «Вересаево» или в районе «МЕГИ», знайте: через месяц ваши шансы на одобрение могут упасть до нуля. С 1 февраля вступают в силу поправки, которые превращают льготную программу в закрытый клуб «для избранных». Вот три главных фильтра, через которые пройдут не все: Давайте посчитаем на примере типичной ростовской «двушки» в новостройке за 7 000 000 рублей...

Декабрь в Ростове-на-Дону — это не только пробки на Малиновского и закупка мандаринов. Для тех, кто планирует покупку жилья, это самый жаркий месяц в году. Как опытный риэлтор, я вижу рынок изнутри. Сейчас застройщики Ростова буквально «бьются» за каждого покупателя. Почему? Все просто: нужно закрывать годовые планы продаж перед банками и акционерами. Если план не выполнен — девелопер теряет бонусы или получает менее выгодные условия кредитования. Именно поэтому сейчас они готовы отдавать квартиры на условиях, которых не было ни весной, ни летом...

— Я тебя люблю, но влюбился в другую. — Ты что, с ума сошёл? — Нет. Я просто... не хочу терять тебя. И её тоже. Так началась моя новая жизнь. Жизнь в треугольнике, где я — не основание, а один из углов. Может, даже самый острый. Андрей сказал это в субботу утром, когда я заваривала кофе. Обычное утро, солнце пробивалось сквозь кухонные шторы, дочка ещё спала. Пятнадцать лет брака научили меня читать его интонации, но к этому я не была готова. Кружка выскользнула из рук и разбилась о кафель. Чёрный кофе растёкся лужей между осколков белого фарфора...

Я не видела её три года. А теперь она пришла — и со слезами. — Помоги, — сказала. — Просто скажи, что я у тебя ночевала. Ты же моя сестра. Повестка лежала на кухонном столе между недопитым чаем и вчерашней газетой. Сухие строчки: дата, время, место заседания. «Вызов в качестве свидетеля по уголовному делу № ...». И в самом низу — фамилия судьи. Больше ничего. Я позвонила в суд, чтобы хотя бы узнать, о чём речь. Дежурный секретарь ответил неохотно: — Дело о поджоге. Ваша сестра проходит обвиняемой...

Я стояла у гроба, не плакала. Мы прожили жизнь — как умели. А потом ко мне подошла она. С ребёнком. И с правдой, от которой трещит земля. *** Октябрьский дождь барабанил по крыше сельского дома культуры, словно хотел смыть всё: и горе, и память, и эти скорбные лица, собравшиеся проводить Михаила в последний путь. Я, Вера Николаевна, стояла рядом с гробом и думала о том, что сорок три года совместной жизни умещаются в эти несколько часов. Венки, речи, слёзы соседок — всё как полагается. Михаил лежал в парадном костюме, который носил только на свадьбы да юбилеи...