Семейные Истории

— Оль, не устраивай сцену, накрой стол по-человечески, у нас гости серьёзные, — процедил Дмитрий, не отрываясь от телефона. Я стояла в дверях своей гончарной мастерской и смотрела, как чужой мужчина в грязных ботинках рассматривает мои сырые заготовки на полке для сушки, поднимая их одну за другой и небрежно ставя обратно. Три недели труда. Три недели, чтобы глина набрала нужную влажность и не треснула в печи. — Дим, попроси его отойти от полок, — сказала я тихо, стараясь не сорваться при постороннем человеке...

— Ольга Викторовна, вы подтверждаете, что являетесь созаёмщиком по этому договору? Женщина в окошке банка смотрела на меня так, будто я обязана была знать ответ. — Каким договором? — Кредит на два миллиона триста тысяч. Оформлен полтора года назад. Ваша подпись стоит на странице шесть. Я попросила показать документ. Моя подпись действительно была там, размашистая, знакомая. Только я не помнила, чтобы когда-либо ставила её под суммой в два с лишним миллиона. Я помнила совсем другую бумагу. Небольшую, на триста тысяч, для дочери...

— Я уже договорилась с риелтором, дорогая. Твою квартиру выставят на продажу в понедельник, — сказала Валентина Сергеевна, неторопливо размешивая сахар в чашке, будто произнесла что-то совершенно обыденное, вроде прогноза погоды. Елена стояла в дверях кухни с пакетами из магазина и несколько секунд просто не могла понять, что только что услышала. Слова прозвучали так спокойно, так по-домашнему, что мозг отказывался распознавать в них угрозу. — Простите, какую квартиру? — переспросила она, ставя пакеты на пол...

— Ты опять выбираешь неудачника, Лена. Как в прошлый раз. Эту фразу мать произнесла в дверях, даже не сняв пальто, едва переступив порог квартиры дочери. Елена стояла у плиты с половником в руке и почувствовала, как внутри что-то сжалось — привычно, знакомо, будто старая рана открылась заново. — Мама, ты хотя бы «здравствуй» скажи. — Здравствуй. А теперь объясни мне, кто этот мужчина, с которым тебя видела соседка тётя Валя возле подъезда. В рабочей одежде, с сумкой инструментов. Елена выключила конфорку и повернулась к матери...

— Мама переезжает к нам. Насовсем, — сказал Дмитрий так спокойно, будто речь шла о покупке новой стиральной машины. Ольга застыла с чашкой в руке. Чай остывал, а она всё смотрела на мужа, пытаясь понять, шутит он или нет. — Куда переезжает? — К нам. В свободную комнату. Ты же сама говорила, что она пустует. — Я говорила, что там можно сделать кабинет. — Ну вот, будет кабинет для мамы, — пожал плечами Дмитрий и вернулся к своему телефону, будто разговор был закончен. Ольга поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся на скатерть...