Реальная жизнь

Людмила Райкова. Глава 25 Если бы не загадочная гирлянда в небе над Москвой, они с Глебом наверняка весь вечер судили да рядили бы о неловкой ситуации с Мариной. «Дескать, верить этому Тихому нельзя, ни одному словечку». Да, со стороны органов правопорядка вопросов к нему не возникло — ни тогда, ни после смерти дачной соседки Лиды. Но вопросы остались у родных Новиковой, и с ними лучше объясниться. Давно надо было, но и сейчас не поздно. Искажённые картины прошлого с домыслами и наветами врастают в историю, и получается как в том еврейском анекдоте: «Ложечки нашлись, а осадок остался»...

Людмила Райкова. Глава 24 – Нас трое у родителей было. Отец служил, мама работала в Ступине. Уедет утром, а возвращается к вечеру. Старшим повезло – у них разница в четыре года. Были как подружки, а потом я появилась. Надя уже в Москве училась, Ирина – в третьем классе. В общем, пришлось Ирке брать на себя роль няньки. С трех лет помню: гулять меня водила. А в старших классах, когда все тусоваться начали, я ей откровенно мешала. Но отец строгий – ослушаться нельзя. В общем, мне девять, Ирке – восемнадцать...

Людмила Райкова. Глава 23 Горы — это окаменевшие деревья. А есть ещё горы металлические, которые при ударе звенят как колокол. На лаву из вулкана это не похоже. На канале «Потерянное время» пишут: освобождать планету от деревьев‑гигантов, которые в высоту достигали нескольких километров, приходилось с помощью техники. А потом эти гигантские заготовительные железные машины превратились в звенящие металлом камни. И вообще версия истории Земли, которую преподают в школах далека от реальности. Настоящую историю знают в Ватикане, а также семьи старой аристократии...

Людмила Райкова. Глава 22 Разбудил стрекот дрона. Совсем рядом, как будто завис над кухонным окном. Но он не может долго держаться на уровне окон первого этажа. Однако звук не приближался и не удалялся. Мане стало не по себе. — Гле-е-б! — проблеяла она. Да так тихо, что сама едва расслышала. Но муж мигом возник у кровати. С момента первой операции, когда спайки завязали узлом кишечник, Глеб долго и старательно выхаживал ту треть Мани, которую ему вручили после выписки. С тех пор его слух реагировал на Манины разговоры во сне, кряхтение, а уж призывы срабатывали мгновенно...