Истории о важном

— Нет, ну это уже упрямство, Ира, а не материнская любовь, — сказала Валентина Сергеевна и с таким стуком поставила чашку на стол, что чай плеснул на блюдце. — Ребенок еще двух недель от роду нет, а вы уже ему жизнь портите. — Мам, каким образом имя может испортить жизнь? — устало спросила Ира, поправляя край пеленки. — Это просто имя. — Просто? — фыркнула свекровь. — Сейчас ничего не бывает просто. В школе засмеют, на работе косо смотреть будут. Ты вообще подумала, как это звучит? Лукьян! Господи, ну будто не мальчик, а старик из деревенской сказки...

Природу России обычно представляют как бескрайнюю тайгу и реки, травянистые поля и холмы. Но Россия также является страной огромных гор, и ее самые высокие вершины не разбросаны случайным образом по карте, а сосредоточены в основном на Кавказе, где геология явно решила поработать сверхурочно. Здесь Земля смялась, замерзла, треснула и создала галерею альпийских титанов — мрачных, сверкающих, сурово красивых и настолько величественных, что даже самый уверенный в себе турист начинает говорить тише....

Петух - одно из тех созданий, которые кажутся настолько знакомыми, что мы редко задумываемся о них. Каждый узнает гордую птицу с огненно-красным гребнем, переливчатыми перьями и узнаваемым криком "кукареку". Петухи украшают флюгеры, являются героями детских книг, и, к сожалению, в нашей культуре им называют всем известных людей. Однако петух - удивительно непростая птица, поведение, биология и история которого таят в себе гораздо больше тайн, чем подозревает большинство людей. Ученые, изучающие...

Челябинск в конце ноября всегда казался серым и усталым. Дворы между панельными домами были затянуты сырой мглой, фонари светили тускло, будто экономили силы. В половине восьмого утра среди дворов медленно шел Алексей Логинов — высокий, сутулый мужчина сорока лет, в рабочей куртке с нашивкой металлургического цеха. Он возвращался с ночной смены. Ноги гудели от усталости. В цехе всю ночь ломался один из станков, мастер нервничал, рабочие ругались, а к четырем утра у Алексея разболелась голова от грохота металла...

Поздней осенью в деревне темнеет рано, фонарей почти нет. Уже к шести вечера дорога за окном превращается в серую ленту, а потом и вовсе растворяется в темноте. Дома освещены редкими огнями, будто каждый сам по себе, отделённый от соседей полями, огородами и полосами чёрного леса. Марина жила в старом доме на краю деревни. Дом достался ей от бабки. Бревенчатый, тяжёлый, с печью, которая занимала почти половину кухни. Полы скрипели, потолок был низкий, а окна — маленькие, старые, с толстыми рамами...

— Ты вернулась слишком рано. Почему не позвонила? Голос Алексея прозвучал резко и немного выше обычного. Он стоял посреди гостиной, словно случайно остановленный на полушаге. В квартире пахло чужими духами — сладкими, слишком яркими для Ирины. — А я должна была? — спокойно ответила Ирина, медленно закрывая за собой дверь. — Это ведь мой дом, Лёша. Или уже нет? В прихожей было тихо. Только где-то на кухне тихо щёлкнул остывающий чайник. — Я просто… — Алексей нервно провёл рукой по волосам. — Просто удивился...

— Слушай, ты помнишь, где лежит штопор? — В верхнем ящике, справа. За открывашкой. — Нашёл… — муж щёлкнул пробкой и налил вино в два бокала. — Ну вот. Пятница официально началась. — Спасибо. Мне сегодня особенно нужен бокал вина. — Что случилось? На работе опять аврал? — Нет. Просто устала. Иногда накатывает… — Ты так говоришь, будто собираешься рассказать очередную историю из своего детства. — Почему «очередную»? — Потому что обычно так и бывает. Ты начинаешь со слов «иногда накатывает», а потом...

— Мам… ты опять сидишь на кухне в темноте? Аня остановилась в коридоре и несколько секунд всматривалась в полумрак. Люстра была выключена, только тусклый свет уличного фонаря пробивался через занавеску и ложился на старый стол с клеёнкой. — Я думала, ты уже спишь, — тихо сказала она. Мать медленно повернула голову. На её лице была усталость, какая появляется не после тяжёлого дня, а после очень долгих лет. — Нет… не спится, — ответила она. — Увидела, что ты не в кровати и пришла сюда. Аня вздохнула и села за стол...

— Простите… вы Сергей? Сергей как раз закрывал дверь своей квартиры, когда услышал голос. Он обернулся. На лестничной площадке стояла женщина. Лет сорока, может чуть меньше. Светлые волосы собраны в небрежный пучок, на плечах лёгкий халат, завязанный так, будто его надели наспех. Сергей на секунду растерялся. — Да… Сергей. А мы знакомы? Она улыбнулась. — Пока нет. Но мы соседи. Я живу этажом выше. Квартира шестьдесят четыре. Я Света. — А… напротив лифта? — Значит, вы всё-таки меня замечали. — В подъезде сложно не замечать людей, которые здороваются...

— Простите… Лена? Женщина, стоявшая у витрины цветочного магазина, медленно повернулась. Несколько секунд она смотрела на мужчину перед собой, будто пыталась сопоставить его лицо с каким-то старым, почти забытым воспоминанием. — Андрей?.. — осторожно сказала она. — Ну слава богу! — он рассмеялся. — А то я уже начал думать, что сейчас получу по голове за то, что пристаю к незнакомым женщинам. — Я тоже сначала решила, что ты ошибся, — улыбнулась она. — Думаю: ну не может же это быть тот самый Андрей...

— Мам, ты дома? Голос Сергея звучал бодро, почти весело. Нина Ивановна открыла дверь и невольно улыбнулась. Сын редко приезжал без предупреждения. — Конечно дома, куда мне ещё идти… — она отступила в сторону. — Проходи. Я как раз суп сварила. Сергей вошёл быстро, огляделся. Квартира была такой же, как всегда: старый сервант, ковёр на стене, аккуратно сложенные газеты на подоконнике, стол украшала пожелтевшая клеёнка с узорами цветов. — У тебя тут вообще ничего не меняется, — сказал он. — Как будто время остановилось...

Культурологическая справка: в Индии существует культ светлой кожи, поэтому многие женщины пытаются ее высветлить, чтобы удачно выйти замуж. Рия стояла перед треснутым зеркалом, дрожащими пальцами обводя темные контуры своего лица. Вчера вечером в рекламе по телевизору обещали, что "кожа станет светлее всего за две недели!" Ее мать вздохнула и нежно положила руку ей на плечо. - Бета, никакой крем не изменит того, что видят люди. Но Рия все равно собрала свои скудные сбережения. Впервые она поняла, что ее кожа - это проклятие, когда ей было восемь лет...