Душевные рассказы от Златы

Зачем этот Вадим плетется за ней, словно теленок на привязи? Это же просто смешно и жалко! Чего он ждет? Что она, едва проводив Георгия к законной семье, тут же бросится в его объятия? Зима на Камчатке вступила в свои права без предупреждения. Снег валил тяжелыми, мокрыми хлопьями, мгновенно заметая дороги между обшарпанными бараками и гулкими цехами рыбзавода. Василиса проводила Георгия, и вместе с его отъездом из неё словно выкачали весь воздух. Первые дни она жила в лихорадочном ожидании и не выпускала телефон из руки...

Василиса чувствовала себя загнанной в угол. Она стала замечать безразличный взгляд Георгия и не знала как заставить его остаться . И от полного укора взгляда Вадима тоже хотелось спрятаться. Она старательно изображала безразличие, делая вид, что всё идет своим чередом. Отпускать Георгия домой, к жене, было нестерпимо тяжело. Вот оно какое, ворованное счастье. Столько месяцев они провели бок о бок, что Василиса почти перестала помнить, что этот мужчина принадлежит другой женщине. Ей казалось, что он теперь её, родной, и так будет вечно...

Евгения берегла себя и гуляла по улицам, которые постепенно переставали казаться чужими. Покупала продукты небольшими порциями, чтобы не носить тяжести. А вечерами проводила на диване, наслаждаясь тишиной квартиры. Эта тишина больше не давила — она словно готовилась встретить нового жильца. А малыш напоминал о себе легкими толчками. Валентина Сергеевна продолжала навещать её, но теперь её визиты стали более размеренными: хозяйка убедилась, что девушка уверенно держится. Как-то раз она принесла мягкий, светло-голубой плед ручной вязки...

Евгения старалась одеваться так, чтобы не привлекать внимания: удлинённые кардиганы, свободные ткани, шарфы, которые можно было накинуть якобы небрежно, словно это просто модный приём, а не попытка замаскировать правду. Прошло несколько месяцев. Живот уже невозможно было скрыть – даже в самых бесформенных платьях и свитерах очертания проступали всё отчётливее. Но однажды её настиг ливень. Внезапный, яростный, хлёсткий, будто небо решило смыть с города всю грязь и сажу. Большое не по размеру вязанное платье промокло насквозь и облепило фигуру, предав всё то, что она так старательно прятала...

Евгения с большим чемоданом и сумкой через плечо тяжело поднялась к себе на этаж и позвонила. Дверь открыла мама. – Ну, выкладывай, как добралась? – Индира перегородила собой дверной проем, старательно изображая материнскую заботу. Она говорила достаточно громко, чтобы соседка по лестничной клетке её услышала. – В поезде не трясло? А то в новостях писали, что старые составы пускают, люди жалуются… От этого требовательного «выкладывай» у неё всё внутри похолодело. Ей не хотелось ни отчитываться, ни улыбаться...