Андрюшкины рассказы

В тот январский день, когда термометр показывал минус двадцать, а небо висело низко и свинцово, всё началось с привычного звонка. — Алёша, мне плохо… Сердце… — голос матери дрожал так убедительно, что сын тут же вскочил с дивана. — Приезжай скорее, я одна… Алексей бросил взгляд на часы — 7:28. Точно по расписанию. Его жена Марина, наливая чай, лишь вздохнула, не говоря ни слова. Она уже знала: сейчас муж наденет куртку, схватит аптечку и умчится к матери, живущей в соседнем квартале. Через десять минут Алексей уже стоял на пороге квартиры Людмилы Ивановны...

Глава 2. Галя только‑только устроилась с книгой в кресле, предвкушая тихий вечер, когда телефон взорвался трелью — и на экране высветилось «Тётя Люба». Через три секунды пришло голосовое: «Галюш, мы с дядей Петей уже в поезде! Завтра к вам! Ура!» Галя опустила телефон, медленно перевела взгляд на Мишу, который мирно собирал модель корабля, и произнесла тоном человека, объявляющего начало апокалипсиса: «Мы принимаем гостей. На неопределённый срок». Миша поднял голову, моргнул и уточнил: «Сколько?» — «Двое...

Глава 39. В Пухляково настала пора инспекций. Казалось, будто кто‑то наверху решил: «А не проверить ли нам это самое Пухляково?» — и с тех пор в село то и дело наведывались комиссии: то из района, то из области, а однажды даже приехала делегация с непонятной аббревиатурой на бейджах — «Межведомственный координационный совет по вопросам устойчивого развития сельских территорий». Нинель Никоноровна при каждом известии о новой проверке бледнела, хваталась за сердце и металась по сельсовету: — Наташа!...

Когда я впервые переступила порог дома будущего мужа, меня встретила женщина с холодной улыбкой и взглядом, будто сканирующим каждую деталь моего облика. Это была Ольга Ивановна — моя будущая свекровь. Тогда я ещё не знала, что этот дом станет для меня полем битвы, где каждый шаг будет оцениваться, а каждое слово — взвешиваться на невидимых весах её недовольства. Первые месяцы после свадьбы казались идиллией. Мы с мужем снимали квартиру, виделись со свекровью лишь по праздникам. Но стоило нам переехать...

Глава 1. Миша и Галя — молодая семейная пара, которая уже третий год строит совместную жизнь. Миша работает менеджером в IT‑компании: он вечно в делах, часто забывает о мелочах, но при этом умеет найти выход даже из самой запутанной ситуации — обычно с помощью шутки. Галя — методичный и организованный человек, бухгалтер по профессии и по натуре: у неё всё разложено по полочкам, расписано по пунктам и учтено в таблице. Она искренне верит, что любую проблему можно решить, если подойти к ней системно...

Глава 38. Лето в Пухляково выдалось на удивление тихим — до того самого дня, когда на околице появились трое в оранжевых жилетах с катушками оптоволоконного кабеля. Село замерло: кто‑то выбежал с фотоаппаратом («Наконец‑то цивилизация!»), кто‑то — с вилами («А разрешение у сельсовета брали?»). Нинель Никоноровна, узнав о работах, схватилась за сердце: — Оптоволокно?! Да вы что, с ума сошли?! Это же… это же… — она замялась, подыскивая аргумент, — …это же вредное излучение! У нас и так коровы плохо...

Глава 37. Весна в Пухляково набирала обороты: трава лезла из‑под прошлогодней листвы, воробьи дрались на крышах, а Иван Сергеевич, как всегда, искал, где бы проявить инициативу. Сидя на лавочке у сельсовета и попивая чай из термоса, он вдруг хлопнул себя по колену: — А ведь у нас автобуса нет! Ну, настоящего, регулярного! Только раз в неделю «случайный» заезжает, да и то если водитель не передумает. Наташа, проходившая мимо с пачкой бумаг, осторожно уточнила: — Иван Сергеевич, так ведь и жителей‑то у нас полторы сотни… Какой смысл? — Смысл?! — взвился он...

Глава 36. Весна в Пухляково в этом году выдалась на редкость капризной: то солнце ласково пригреет, то небо нахмурится и разразится ливнем. Именно после очередного такого «сюрприза природы» жители села с изумлением обнаружили: новенькая набережная, торжественно открытая месяц назад с речами и ленточками, превратилась в… болото. Идея построить набережную в Пухляково была спущена из столицы ещё прошлой осенью. Нинель Никоноровна сидя в своём золотом кресле разглядывала карту села, реки и прикидывала, как бы так потратить выделенные на набережную деньги, чтобы не обидеть себя любимую...

Глава 35. В один из тех капризных мартовских дней, когда солнце то ослепительно сияет, то прячется за тучами, словно стесняясь своего тепла, Сонечка с раннего утра оказалась втянута в грандиозную уборку Пухляково. Нинель Никоноровна, вдохновлённая «необходимостью навести идеальный порядок перед весенним обновлением», лично распределила дворников по участкам — и Сонечке выпала честь курировать процесс. — Чтобы к обеду ни соринки! — напутствовала Нинель Никоноровна, вручая Сонечке список с фамилиями дворников и внушительный свисток...

Глава 34. Ранним морозным утром к сельсовету подкатил блестящий внедорожник. Хлопнула дверца — и на крыльцо поднялся молодой человек в дорогом пуховике и солнечных очках, несмотря на пасмурную погоду. — Ну, мамка, принимай наследника! — громогласно объявил он. Нинель Никоноровна, выглянув в окно, всплеснула руками: — Глеб! Сыночек! Что же ты не предупредил?! — А зачем? — небрежно бросил он, направляясь к крыльцу. — Я теперь свободный человек. Куда хочу — туда еду. Сонечка, протирающая подоконник, ахнула: — Господи, какой красавец… — И какой вежливый, — хмыкнула Наташа, секретарша...

Глава 33. Январь в Пухляково выдался на редкость щедрым на снег. За три дня непрерывного снегопада село словно утонуло в белой пелене: дорожки между домами превратились в узкие траншеи, крыши сараев осели под тяжестью сугробов, а главные улицы и вовсе исчезли под многометровыми валами снега. — Это не просто снег, — ворчала тётя Глаша, ковыляя к колодцу с лопатой. — Это стихийное бедствие! — А я говорю — благодать! — возражал Василий, с удовольствием расчищая тропинку к своей избе. — Хоть отдохнём от суеты! Но в сельсовете царила не паника — напротив, странная сосредоточенность...

Глава 32. Новый год в Пухляково всегда встречали с размахом — по крайней мере, так утверждала местная молва. На деле же всё сводилось к трём‑четырём обязательным мероприятиям: официальному поздравлению у рупора, «торжественному чаепитию» в сельсовете для избранных и непременно — громкому, пусть и короткому, фейерверку. В этом году Нинель Никоноровна решила превзойти саму себя. — Мы покажем всем, что Пухляково — не захолустье! — заявила она на утреннем совещании, грохнув ладонью по столу так, что подскочила хрустальная пепельница (единственная роскошь в её кабинете)...