Рассказы о жизни и любви

— Не скучно тебе одной в такой огромной квартире? — не пряча своего изумления, спрашивала у подруги Сима. Квартира, действительно, поражала роскошью: страшно было садиться на новые кожаные диваны и наступать на дорогие ковры. Сима такое видела только по телевизору в сериалах про богатых людей. — Ты знаешь, даже места не хватает, — со вздохом ответила Ольга. — Это поначалу кажется, что жильё просторное. А, как мебелью стала заставлять, квадратные метры будто сжались. Марк меня ругает за скромность...

— Маруся, навести сестру, пожалуйста. Вы с ней уже двенадцать лет не общаетесь. — Мама, ты опять начинаешь этот разговор. Не хочу, говорила тысячу раз. Если не сменишь тему, я отключусь, не обижайся. — Но как мне не просить тебя, переживаю за вас: за тебя и Катюшу. Маруся наматывала круги по квартире, злясь на мать и на свою сестру. А её муж Руслан наблюдал за этой сценой не первый раз и, будучи человеком мудрым, не вмешивался. Поэтому не попадал никогда под горячую руку жены. Он ни разу воочию не видел ни сестру своей жены, ни её мать, ни других родственников...

На горке был ажиотаж. Дети с визгом скатывались на ватрушках и ледянках прямо в руки заботливых родителей. Мамы и папы со смехом ловили своих малышей и спрашивали: понравилось им кататься и хотят ли они ещё. Конечно хотели все! Очередь становилась длиннее, а ожидание очередного спуска дольше. Многие уже прокатились по много раз, шустро внедряясь поближе к спуску, расталкивая других детей. Только один мальчик, прижимая к себе ледянку, всё никак не мог решиться покататься. — Мишенька, — присела перед ним на корточки мама...

За окном пушистыми хлопьями падал первый декабрьский снег. В этом году зима запоздала, поэтому отсутствовало ощущение волшебства. Лена смотрела на то место, где всегда ставила ёлку. Но в этот раз там было пусто, как и пусто в душе...

Запах заварной лапши со специями шлейфом растянулся по коридору. Только он подтверждал наличие живых существ в этом движущемся замкнутом пространстве. Мерный стук колес по рельсам отзывался характерной вибрацией в стенах вагона, покачивающегося из стороны в сторону. Ложка в гранёном стакане отбивала свой непостоянный ритм. В вагоне было очень тихо. Лишь автоматические двери норовили прихлопнуть зазевавшегося человека. За окнами мелькали лесополосы. Из-за набранной скорости все деревья казались наклоненными в одну сторону, словно планета накренилась...

Леся смотрела на окно, деревянная рама которого уже несколько дней не давала ей покоя: большой кусок отвалившейся белой краски висел буквально на волоске. Хотелось встать, нет, даже вскочить с больничной койки и, как в детстве, с оглядкой, оторвать этот кусок, чтобы поверхность рамы стала ровнее. Девушка закрыла глаза, чувствуя нервное напряжение. Шла вторая неделя, как она попала в отделение по скорой. Никто из врачей не мог поставить диагноз. Родные и друзья суетились, создавали видимость переживаний...

— Тихо стучит материнское сердце. Маленькая Маруся прислушалась, замерев, и прислонила аккуратно голову к маминой груди. Девочка считала удары сердца и загибала пальчике на руке. На счёт десять, она заволновалась: пальчиков больше не осталось. Маруся округлила глаза и удивлённо продолжала слушать. Мама проснулась и поцеловала дочку: — Ранняя пташка моя, доброе утро! — Мамочка, какое у тебя большое сердце! — воскликнула Маруся и начала рассказывать, что у неё не хватило пальчиков посчитать удары. — Ты моё маленькое чудо, обняла её мама...

Степанида накалывала на острую шпажку оторванные чеки. В бане было многолюдно, из радио звучала песня «Я буду долго гнать велосипед». Она тихо подпевала, вспоминая ухаживания человека, навсегда оставшегося в её сердце. На душе было так муторно, что к горлу подступил комок. — Ещё один берёзовый веник, пожалуйста, — мужская рука положила на стол купюру. Степанида кивнула и выбила чек. На автомате протянула веник и вернулась к своим мыслям. Фоном трещали дрова в небольшой печурке за спиной, как в тот зимний вечер, когда она познакомилась с Игорем...

Город, украшенный к празднованию Нового года, утопал в красочных огнях. За витринами магазинов мерцали огоньками ёлки и разноцветные гирлянды. За окнами кафе и ресторанов улыбчивые официанты разносили заказы счастливым парам. Вероника засунула руки поглубже в карманы тёплой куртки и зарылась подбородком в объёмный вязаный шарф. Снег крупными хлопьями падал на мощёные старые улочки. В свете фонаря хлопья были похожи на белую мошкару, кружащуюся в танце. Вытащив наушники из ушей, Вероника прислушалась...

В огромном холодильнике, который чуть ли не в потолок упирался, на Зину смотрели овощи, фрукты, йогурты и морепродукты. Девочка с ужасом представляла, как мама Даша вечером снова будет колдовать над продуктами и вливать в перерывах в свою дочь смузи. Дарья много лет посвятила художественной гимнастике, а теперь была тренером перспективных юных дарований, желающих встать на первое место пьедестала. На свою дочь Зину времени не было, поэтому девочка выросла самостоятельной. Это всех устраивало, хотя иногда Зине, как и любому другому ребенку, хотелось родительского тепла...

— Бей посуду, на счастье же! Ты неуравновешенная истеричка! — Сам такой, ты знал, на ком женился! — Ольга испепеляла глазами мужа, который скидывал на пол осколки от разбитых тарелок. — Я женился, потому что любил тебя, — Миша со злостью стукнул кулаком по столешнице. Живя уже пять лет вместе, они никак не могли найти общий язык: спорили по любому поводу, но потом мирились и клялись в вечной любви. Но в этот раз слово «любил» в прошедшем времени, сказанное Мишей, сильно резануло слух Ольги. — Погоди, ты сказал «любил»? — Опять ты придираешься к словам...

— Новости у него. Будто я спрашивала, — Женя кипятилась, не находя себе места. Она полчаса ждала мужа в ресторане, где они каждый год отмечали годовщину свадьбы. Но в этот раз Максим решил, видимо, пощекотать ее нервы. Официант подходил несколько раз, надоедая вопросами. Но Женя ничего не хотела заказывать, пока не явится благоверный. Выпив второй стакан газированной воды, она снова разблокировала телефон и написала гневное сообщение: «Если ты не придешь через пять минут, я за себя не ручаюсь». Женя чувствовала себя вулканом, который больше не в силах сдерживать рвущуюся наружу лаву...