Тёплый дом

— Наташа, ты же понимаешь, что это нечестно по отношению к семье, — голос Людмилы Ивановны звучал ровно и мягко, но в нём скользило что-то острое, как нож, обёрнутый в бархат. — Квартира была куплена на деньги Игоря. Значит, по-хорошему, она наша семейная. Наташа замерла у окна, глядя на осенний двор, где ветер гнал рыжую листву вдоль бордюра. Она только что вернулась с работы, не успела даже снять пальто, а свекровь уже сидела на её кухне с чашкой чая, который заварила сама, без спроса, и произносила эти слова таким тоном, каким говорят очевидные, не требующие доказательств вещи...

Квитанция из ящика комода Наталья нашла квитанцию случайно — просто полезла за ножницами. Верхний ящик комода жил своей жизнью: старые чеки, пуговицы без пары, севшие батарейки, два карандаша без грифеля...

— Наташа Сергеевна, вас беспокоит служба мониторинга банка. Нам нужно уточнить крупную операцию по совместному счёту. Вчера вечером был совершён перевод на сумму девятьсот восемьдесят тысяч рублей. Вы подтверждаете эту транзакцию? Наташа медленно поставила кружку с кофе на стол. Кофе выплеснулся на скатерть, но она этого не заметила. В ушах вдруг стало очень тихо, как бывает перед тем, как что-то падает и разбивается. Девятьсот восемьдесят тысяч. Она знала точную сумму на их накопительном счёте до копейки...

«Таня, открой скорее! У меня гость, а Лёня уже едет домой!» Голос за дверью был нервный, почти умоляющий. Татьяна поставила кружку на стол и пошла открывать — уже зная, что это Жанна. Других гостей в её новой жизни пока не водилось. За дверью стояла соседка — яркая, раскрасневшаяся, в лёгком платье, с телефоном в руке. А рядом с ней — незнакомый мужчина. Высокий, темноволосый, с выражением лёгкой растерянности на лице. — Это Антон, мой давний приятель. Он на один вечер. Лёня позвонил, что уже едет...