Дневник Рани

Сегодня по дороге из школы я встретила ту самую странную женщину. В детстве я ее очень боялась. Ну, знаете, у каждого в районе есть такая. Она всегда сидит на лавочке у палисадника и кормит голубей. Бабки у подъезда шепчутся, что у нее шиза. Говорят, раньше она была учительницей, а потом что-то случилось, и она перестала здороваться с людьми. Я обычно проходила мимо быстро, уткнувшись в телефон. А сегодня почему-то остановилась. Просто смотрела, как она бросает хлебные крошки голубям. И тут замечаю: рядом с ней на лавочке стоит клетка...

Сегодня ходила к стоматологу. Ненавижу их всей душой, до дрожи в коленях боюсь, но деваться некуда. Сижу в коридоре, вцепилась в подлокотник кресла, жду своей очереди, сердце колотится, тахикардия. И тут в клинику заходит мама с мальчиком лет семи. Он ревёт, упирается, не хочет идти, плачет. А она его обнимает, гладит по голове и говорит: «Ну что ты, солнышко, ну потерпи, мы сейчас быстренько, я рядом, я с тобой. А потом мы пойдем за вкусняшками». В общем пацан успокоился, и уже через минут 15 вышел из кабинета с гордой улыбкой...

Вернулись с рынка. Руки отваливаются, пальцы от пакетов онемели. Заходим домой, а мама с порога: — Рания, быстренько поставь тесто и почисти картошку, а то мы до вечера не поедим. Иду на кухню. Прохожу мимо комнаты брата. Дверь приоткрыта. Он лежит на диване, на животе, и залипает в телефон. Уже, наверное, часа три. Ни тебе «привет», ни тебе «давай я помогу с пакетами». Просто лежит. Я спросила маму: — А почему он не может почистить картошку? Она даже не обернулась. Сказала как отрезала: — Он же устал...

Сегодня тётя Патимат опять пришла в гости. Посмотрела на меня и вздохнула так, будто я просроченный товар на витрине. — Рания, тебе шестнадцать. Пора уже думать о замужестве. Я не сдержалась и спросила: о каком будущем? О том, где меня запрут в чужом доме и скажут «рожай»? Мама потом весь вечер называла меня бессовестной. А тётя сказала, что у меня «язык как бритва» и что "нормальные мужчины" таких не любят. Но знаете что? А ПОШЛИ ОНИ ВСЕ ЛЕСОМ! После их ухода я долго смотрела на стену. Мама повесила туда новый Коран...

Мне было двенадцать. Я помню этот день по частям, как будто кто-то разрезал его на куски и перепутал. Утро было обычное. Папа пил чай стоя, у плиты, потому что ему вечно некогда. Мама говорила, чтобы он сел, что так нельзя, что чай надо пить как человек. Он смеялся. И целовал её в щёку. Я это помню. Он целовал её в щёку, а она отмахивалась, но улыбалась. Потом он ушёл. На стройку. Он был прорабом — так это называлось. Но мне всегда казалось, что он там главный, потому что все звонили ему, все спрашивали у него, все его слушались...