Ranger

«Четвёртый пар — не человек моется. Он хозяину оставлен», — угрюмо предупреждал дед Михей. Три смены в новой бане моются люди, а последняя отдаётся Ему. Молодой лесоруб Анатолий лишь посмеивался над суевериями старика. Но он ещё не знал, какая сила уже караулит у порога... Часть 1 Дед Михей не любил новые постройки. Он считал, что у свежего, не успевшего потемнеть от времени дерева нет уважения к человеку. Племянник его, Толя, подросший на лесопункте, только посмеивался, обметая свежую стружку с керосиновой двухлинейки...

«Я должен вернуться, но не с голыми руками. В ладони горело синее пламя старинного клинка, а на плечах вился змеиный узор плаща...» Отрезвление в Петербурге 1911 года принесло ветерану Маньчжурской войны Якову Кречету не только жуткий багровый кровоподтёк на виске, но и страшную улику. Каменные фигурки на загадочной хрустальной Ладье сдвинулись сами собой... Начало доступно по ссылке: Глава 3: «Ладья возвращается» Холодный компресс пах содой и мокрой байкой. Яков прижимал его к виску, глядя на свое отражение в мутном зеркале ванной комнаты...

Арктический гранит из полярной экспедиции рассыпался светящейся пылью, а настенные часы оборвали бой на полутоне. Офицер Яков Кречет очнулся не в своей питерской квартире 1911 года, а на палубе из белой кости посреди безбрежного лазурного океана... Начало доступно по ссылке: Глава 2. «Первое погружение» Непрерывный, убаюкивающий шелест рождался повсюду. Монотонный всплеск накатывал со всех сторон — сонные волны лениво бились о борт. Белесый свет, разлитый в тумане, заставлял глаза слезиться. Яков лежал на узком палубном настиле, ощущая спиной жёсткое ребро борта...

Санкт-Петербург, сырой ноябрь 1911 года. Ветеран маньчжурских окопов Яков Кречет заперся в своей квартире на Васильевском острове, пытаясь заглушить коньяком фантомные боли и удушливые тени окопной меланхолии. Но посылка, доставленная с пароходом из Архангельска, навсегда расколола его реальность... Глава 1. «Арктический гранит» Едва заметная нить удушливого аромата потянулась вверх от заколоченного деревянного ящика. Яков почувствовал, как этот чуждый запах коснулся его лица — осторожная, умоляющая, ласкающая рука...