R. Samatov

У Юрика нет мамы. Бабушка говорит, что её душа на небе, у ангелов. По этому, Юрик частенько смотрит на небо. На белые облака. «За облаками живут ангелы.Может быть среди них удастся увидеть маму»,— думает Юрик. Юрик очень рассудительный мальчик не по годам. Идут дни, облака меняются. Иногда их совсем не видно, а иногда сплошь закрывают небо темные облака…Только, почему-то, Юрик не видит там маму. Бабушка говорит, что мамина душа хоть и на небе, но она наблюдает за Юриком. Когда Юрик засыпает, она приходит ночью приласкать его...

Откуда-то еле слышно лилась музыка. Словно далекое эхо. То ли шумели белоствольные кудрявые березы на склоне Урала, то ли голоса игривых девушек пробивались через горы и, смешиваясь с журчанием родника, ласкали слух. Как бы там ни было — музыка была божественно бесподобна. — О, Всевышний! Это, наверное, рай земной! — женщина, выйдя из машины, забыв про боли в ногах, с восхищением воззрилась на окружающую красоту. Всю жизнь она прожила в долине и вот впервые увидев горы, подпирающие небо, родники, бьющие из-под камней и весело бегущие по склону, от восхищения буквально онемела...

На загрубевшей, потемневшей от дождей и ветров скамейке сидел молодой человек. В одной руке у него был стакан с налитой водкой, а в другой держал зонт, закрываясь от мокрого снега, который падал хлопьями вперемешку с дождем. Странная погода. И не ветерка на кладбище... Тихо падает снег и стучит дождик по куполу зонта. — Папа! — молодой человек приподнял стакан в сторону могильного холма и выпил. — За тебя! Он встал со своего места, развернувшись в полупоклоне, отставил стакан и стал перчаткой подметать плиту, чтобы проявилась надпись...

Была привычка у Харитона по той или иной причине кем-то забытые вещи подбирать да возле своего дома в переулке складывать. Деревенский люд посмеивался над его повадками, но пользовался. — Домового-переулочного привечаешь к себе, Плюшкин! — говорили ему. А Харитон только рукой махал на это, но не переставал таскать к дому утерянные вещи. То санки подберёт, то кусок трубы, то колесо. Один раз даже телегу притащил с поля — кто оставил, неизвестно. Мелкие найденные вещи складывал на эту телегу. Кому чего в хозяйстве надо, приходили к харитоновскому переулку...

"57 человек из 112-й стрелковой дивизии Сологуба под руководством лейтенанта комсомольца Алексея Очкина девять дней обороняли сборочный цех, затем кручу в районе Нижнего поселка Тракторного завода. Вражеские танки, пехота, специальные штурмовые батальоны атаковали их по 5-6 раз в день, но безрезультатно. Даже когда в группе лейтенанта Очкина осталось 6 человек, и сам он был тяжело ранен, гитлеровские генералы считали, что кручу обороняет чуть ли не целая дивизия", — писал Маршал В.И.Чуйков в статье "Герои Волжской твердыни" ("Правда", 30 января 1963 г...

По-ра, по-ра, по-ра… Большие напольные часы, старинные, невесть откуда появившиеся в этой семье, как будто нарочно повторяли в такт своего хода: «По-ра, по-ра… Тик-так, тик-так…» Да знает это Галина. Остались считанные дни, а может, даже часы, до ухода. До сих пор Фёдор уходил, не прощаясь: соберётся быстро, ничего не говоря, и нет его. В этот раз вот ждут вдвоём время ухода. — Может, поправить тебе подушку?! — Не на-до. Не вид-но там? — Середина недели ведь. К выходным приедут… Галина, конечно, позвонила сыновьям, чтобы приехали, но особо не уговаривала...

Когда капитан Закревский прибыл в расположение штаба танкового корпуса, там его уже ожидали. Поэтому адъютант пропустил его без промедления. — Капитан Закревский по вашему приказанию прибыл!— доложил он командиру корпуса. — Проходи, капитан...Тут мы посовещались, и вам поручается крайне важное задание. Нам нужен язык. Да, не абы какой, а владеющий информацией. Ваш командир батальона настаивает поручить это задание вам! Детали обсудите с ним отдельно. — Есть, обсудить отдельно! Разрешите идти?...

Побывавшая с оказией в районном центре пожилая женщина сошла на перекрёстке с казанского автобуса, и продолжила путь пешком. Часто приходится преодолевать этот пятикилометровый отрезок до деревни пешочком. Когда это происходит годами, то вроде бы становится привычным. Только тяжеловато тащить на плечах перевязанные между собой бечёвкой две сумки набитые железным скарбом и всякой другой всячиной. Жизнь есть жизнь - приходится тащить это из района потому, что деревенская лавка не столь богата на товары...

Был в моей офицерской биографии период, когда я проходил службу под Вязьмой, что находится на смоленщине. Во время Великой Отечественной войны в этих местах шли жесточайшие бои. Даже спустя более полувека, поисковики, да и местные ребятишки находили там технику, оружие и боеприпасы времен войны... Бывали случаи когда находили и останки погибших бойцов. Каждый раз когда слышал об этих находках, моё сердце сжималось от неистребимой тоски по своему деду, который пропал без вести в этих самих местах...

Начало (кликабельно). На следующее утро — за день до операции — боль снова вернулась. Наверное, для того чтобы предупредить малодушие пациента. За этот день Ильяс вспомнил все годы мучений. Сколько можно было дел переделать, сколько радости принести родным и близким... Вместо этого стал обузой им и самому себе. Неужели всё изменится завтра?! Ему верилось и не верилось. Уже настолько крепко сидит эта боль в его теле, что избавление от неё кажется чем-то фантастическим. Вот сосед собирает свои вещи — его выписывают...

Ильяс не помнил дня, чтобы него не болела спина. С тех пор как он сорвал позвоночник во время весенней распутицы, выталкивая застрявший «жигулёнок», прошло уже лет десять. Куда только ни обращался, какие только клиники ни посетил, но всё без толку. Однажды порекомендовали мануального терапевта, который принимал в одной из клиник. Врач работал в паре с массажистом. Сначала массаж, затем он проводил свои манипуляции. Ильяс охал и ахал, но терпел. Чего только ни вытерпишь ради здоровья. Только всё это было напрасно...

Когда началась война, Мусе - сыну потомственного врача Владимира Пинкензона - было без малого 11 лет. В Бессарабии, где они проживали к тому времени было уже неспокойно. Когда Владимира мобилизовали в Красную Армию, он собрал всю семью и выехал на Кубань. Там разворачивался тыловой военный госпиталь. Как не хотел уезжать с родных мест Муся, но делать было нечего, раз отца мобилизовали, придётся ехать. Здесь остаются друзья, школа, учитель музыки. Да, Муся - подающий надежды юным музыкантом. Вернее, его настоящее имя - Абрам...