Вечер опустился на город тихо, почти неслышно — будто кто-то осторожно накинул на улицы мягкое серое одеяло. Снег шёл уже несколько часов: крупные хлопья кружились в воздухе, ложились на крыши, на скамейки, на плечи прохожих, и казалось, что весь мир стал чуть тише, будто затаил дыхание. Фонари горели тёплым жёлтым светом, и вокруг каждого из них танцевала своя маленькая метель...
**Слепая зона** В мастерской пахло скипидаром, льняным маслом и застарелой пылью. Илья стоял у мольберта спиной к двери, вглядываясь в незаконченный портрет Анны. Он писал его уже третий месяц, пытаясь поймать ту самую неуловимую тень на правом веке, которая появлялась только когда она о чем-то глубоко задумывалась...
Во дворе старого дома на Пятигорской улице стоял рояль. Не в зале, а прямо под открытым небом, между мусорным баком и лавкой с облупившейся краской. Когда-то кто‑то поставил его для детей, теперь на нем скапливались осенние листья и почерневшие газеты, а клавиши выглядывали, как зубы, из под губки...
