Путешествую по жизни

Меня зовут Николай. Мне шестьдесят восемь лет, и я живу в собственном доме. Этот дом я купил не для показухи и не для статуса. Я купил его, чтобы, наконец, услышать тишину. Тридцать с лишним лет я работал так, как работают люди, которым никто ничего не подарил. Начинал простым поваром в маленькой столовой возле вокзала. Обжигал руки о сковородки, учился варить борщ так, чтобы люди возвращались. Потом открыл первый ресторан. Потом второй. Мои заведения не были пафосными, зато там кормили честно. Несколько лет назад я продал заведения...

После долгих колебаний Таисия, тоненькая зеленоглазая девушка, поступила в швейный техникум. В первый же день занятий рядом с ней на свободный стул присела невысокая, чуть сутулая девушка в очках с толстыми линзами. Звали ее Варвара. У нее были пепельные, всегда гладко зачесанные волосы, бледное лицо и привычка локон, когда она нервничала. Варвара смотрела на мир сквозь стекла с тихой, почти благоговейной опаской, словно боялась, что мир посмотрит на нее в ответ слишком пристально. — Здесь не занято? — спросила она шепотом, хотя вокруг было полно свободных мест...

Муж раскладывал диван в нашей спальне для своего брата и вел себя так, словно мой собственный дом вдруг перестал мне принадлежать. Но в ту секунду, когда в квартиру вошла моя мать, его уверенность закончилась мгновенно… «Просто замолчи и не суйся в мужские дела!» Именно это мой муж выкрикнул, волоча мой чемодан по полу спальни. Я стояла в коридоре нашей квартиры и смотрела, как он швыряет мои свитера, книги и рабочие бумаги в беспорядочную груду возле корзины с бельем. За его спиной его старший брат...

Я была уверена, что мой бывший супруг скоро расстанется с этой женщиной. Алла ему не соответствовала по положению. Она была резкой в разговоре, порывистой, отчаянной любительницей риска. Алла старше Пети на шесть лет. Надо признать, она красива и всегда одевается со вкусом. Она умела окружать себя загадочностью, делать вид, что хранит какую-то тайну. Но как только она начинала говорить, все ее обаяние пропадало. Петя — полная ее противоположность. Нежный, внимательный, спокойный. Вы спросите, почему мы разошлись, если он был таким хорошим? Виновата я...

Воскресное утро выдалось на удивление тихим. Михаил сидел на веранде своего загородного дома. Старый деревянный дом, который достался ему по наследству, хранил множество воспоминаний. Михаил помнил, как бабушка каждое утро поливала свои любимые фиалки на подоконниках, напивая что-то тихое и светлое. Теперь эти фиалки стояли на тех же подоконниках. Он не мог заставить себя убрать их даже после того, как бабушки не стало. Последние пять лет были особенно тяжелыми. Бабушка болела. Михаил, несмотря на престижную работу в строительной компании в областном центре, каждые выходные приезжал к ней...

Валентина Петровна прожила почти всю жизнь так, будто деньги могут защитить от любой боли. Большой дом, частные врачи, знакомые в высоких кабинетах, дети в лучших школах — все это казалось ей доказательством правильной жизни. Она верила, что дала детям самое главное: достаток, образование, связи, уверенность в себе. Но только в 68 лет поняла страшную вещь: можно построить целую империю и при этом не построить семью. Проверка, которую она придумала из гордости и страха, обернулась для нее самым тяжелым уроком...

Меня зовут Андрей. Три года я воспитывал сына один. Леве было восемь, он учился во втором классе, мог часами рассказывать о жуках, найденных возле школы, и почему-то считал, что слегка подгоревшие куриные котлеты вкуснее обычных. Его мама однажды уехала на «ретрит для души» в Индию, обещала вернуться через две недели, а потом просто исчезла из нашей жизни. Сначала были редкие сообщения, потом молчание. Я перестал ждать. Лева тоже, хотя иногда ночью я слышал, как он тихо шептал в подушку: «Мама бы мне поверила»...

Олег возвращался домой в сумерках. Мыслями он был далеко. Он только что стал ведущим инженером на заводе Это означало не просто прибавку к окладу и собственный кабинет. Это означало, что многолетний план наконец-то начал приносить плоды. С самого утра он не съел ни крошки, кофе пил литрами, и теперь желудок сводило от голода и напряжения. Ему не терпелось увидеть глаза Оли, жены. Последний год дался им непросто. Бесконечные ссоры из-за того, что денег постоянно не хватает, ее тяжелые вздохи над квитанциями...

— Мам, папа вернулся. Говорит, хочет с тобой увидеться. Чашка застыла у Жанны в руке. Сердце сначала будто провалилось куда-то вниз, а потом забилось часто и глухо. — Что?.. Пять лет. Ровно пять длинных лет прошло с того дня, как он ушел к другой, даже не оглянувшись. И теперь вдруг — вернулся? Легкий ветер шевелил занавески на кухне, где Жанна каждое утро заваривала себе любимый чай — крупнолистовой цейлонский с тонким ароматом бергамота. Когда-то Вадим привез его из поездки, и с тех пор этот напиток стал для них почти семейной традицией...

В новый дом мы въехали в начале весны, когда воздух еще пах сыростью, мокрой землей и свежей краской. Я тогда думала, что это место станет для нас спасением. После девяти лет брака с Виталием мне хотелось поверить, что можно начать заново: купить дом, перекрасить стены, распаковать коробки, посадить розы и снова стать теми людьми, которые когда-то выбирали друг друга не из привычки, а из любви. Дом был оформлен на меня. Так получилось не из упрямства и не из недоверия. Первый взнос я внесла из денег, которые остались мне после смерти отца...

Светлана с детства привыкла быть не главной, а полезной. Старшая сестра Карина была гордостью семьи: отличница, красавица, организованная, с грамотами, выступлениями, конкурсами и красивыми фотографиями в семейных альбомах. Мама представляла ее родственникам почти торжественно: «Наша Карина такая умница». Про Светлану обычно говорили иначе: «А это наша младшая, она у нас помощница». Сначала эта фраза казалась милой. Потом стала ролью, из которой невозможно было выйти. Когда Карина ходила на уроки фортепиано, Светлана несла ноты...

— Мам… можно мне еще чуть-чуть? Или мне только это положено? Семилетняя Аня произнесла это почти шепотом. Она сидела за длинным дубовым столом. В доме — дорогом, просторном, с большими окнами и кухней, где блестела каждая ручка. На стенах висели спокойные пейзажи, в вазе стояли свежие цветы, а над столом мягко горела лампа, делая вечер почти уютным. Перед Аней лежал только кусок сухого хлеба. Рядом стоял стакан воды. Ни супа, ни картошки, ни мяса, ни салата. Просто хлеб, будто ребенок был не частью семьи, а случайным гостем, которому дали то, что не жалко...