Юлия Верховцева❤️

Две молодые девушки возвращались домой за полночь.   — Валера, ты глянь только! — сказала Светлана, аккуратно выглядывая из-за шторы на улицу.   Валера смотрел телевизор — по второму каналу шла передача, посвящённая почившему политику и его сбывшимся прогнозам по поводу ситуации в стране.   "Знал мужик! Знал! Прозорливый был человек!" — эмоционально думал он про себя. Настолько погружённый в свои мысли, Валера даже не услышал слов жены.   — Да Валера! — нетерпеливо шикнула Светлана.   — Ну что там? — Он поднялся и подошёл к окну...

Мара сжала кулаки. Внутри неё что-то дрогнуло — то самое нечто, дремавшее в глубине. Оно открыло глаза. — Прочь! — закричал голос, который вроде бы принадлежал Маре, но одновременно казался чужим. Её глаза вспыхнули ледяной синевой. Птицы мигом послушались и взмыли в небо. — Что? Этого не может быть! — закричала Вдова. — Да как ты смеешь! — произнесла Мара, точнее, Маре казалось, что кто-то говорит за неё, а она лишь со стороны наблюдает за своим телом. — Кто ты такая?! — попятилась Лисовечья хозяйка...

Хозяйка кладбища медленно обвела взглядом приготовленный алтарь, затем перевела внимание на девушек. Катя невольно отступила назад, споткнулась о могильный холм и упала, но тут же вскочила, не чувствуя боли — только леденящий страх. Она медленно отступала, воспользовавшись тем, что хозяйка сосредоточена на подношении и Маре. «Ей, видимо, привычнее иметь дело со всем этим, а я… я не такая! Мне всё это совершенно ни к чему!» — мысленно оправдывала она свою трусость и желание спрятаться за подругу...

Солнце медленно склонялось к горизонту, примерно к восьми вечера. Мара собрала рюкзак с подношениями вдове, иглу, чтобы проколоть палец, и фонарик — ведь телефон придётся оставить дома. Когда всё было готово, девушка ещё раз всё перепроверила и разбудила Катю. Та, с трудом открыв глаза, медленно приходила в себя. — Ну что, присядем на дорожку, что ль? — сказал Фима, появившись на кровати рядом с Катей. — Давай присядем, — ответила Мара и, по обыкновению, села на пол, скрестив ноги. Сидеть рядом с Катей ей совсем не хотелось...

Домовой, с позволения, поселился в спальне Мары. Он отсиживался под кроватью или в Марином шкафу, когда мама девушки была дома. — Моя комната — твоя комната, — сказала Мара, приглашая нового соседа. Добравшись до душа, Мара с облегчением смыла с себя кладбищенское зловоние, которое, казалось, пропитало её после встречи с подселенцем. На часах было только семь вечера, когда она, обессиленная, рухнула в кровать, не удосужившись даже снять полотенце с мокрых волос. Когда же она почти провалилась в сон, в ногах клубочком свернулось что-то мягкое и пушистое...