Психолог Никита

– Лена, а сыр почему за четыреста? Можно же за двести взять. Тамара Петровна стояла у открытого холодильника с блокнотом. В клеточку. С ручкой за ухом. На третий день после приезда «погостить месяц» она уже знала цены на всё, что я покупаю двенадцать лет. С самой свадьбы. Я поставила сумку. Села. Сняла очки. – Тамара Петровна, я с работы. – Так я и говорю. Ты с работы, а денег нет. Я тут посчитала – у вас в холодильнике на четыре тысячи двести лишнего. Сыр, колбаса твоя вот эта. Творог пять процентов – зачем пять, когда есть обезжиренный? Антон сидел в комнате...

– Оля, тётя Зина едет. Сергей сказал это в спину, когда я мыла посуду. Я сначала даже не обернулась. Решила – ослышалась. – Куда едет? – К нам. С Витей и Костей. Костя работу будет искать в городе. Я медленно положила тарелку в сушилку. Вода с пальцев капала на пол. Тереблю переносицу – привычка такая, когда внутри начинает дёргаться. – Надолго? – На месяц. Максимум. «На месяц». Эти два слова я уже слышала. Два года назад. Зимой две тысячи двадцать четвёртого. Тогда «месяц» превратился в четыре...

– Оль, ты дубликат-то сделала? Свекровь стояла на пороге кухни, держа в руках мою чашку. Не спросила – взяла. Это был её стиль. Четыре года такого стиля. – Какой дубликат, Тамара Викторовна? – Ну, ключей от дачи. Мы же договаривались. Мы не договаривались. Мы никогда ни о чём не договаривались. Тамара Викторовна объявляла – я слушала. Иногда возражала. Чаще молчала, потому что Андрей просил «не накалять». Я вытерла руки о полотенце. Медленно. Чтобы выиграть пять секунд. – Мы не договаривались...

– Анна Дмитриевна? Беспокоит банк «Партнёр». У вас образовалась задолженность по кредиту номер семь-один-пять-триста двенадцать. Просрочка уже шестьдесят три дня. Я сидела в своей крошечной кухне, где даже часы тикали как-то обречённо, и смотрела на телефон. Семь-один-пять-триста двенадцать. Этот номер я знала наизусть, как номер паспорта матери. – Это кредит Светланы Васильевны Гореловой, – сказала я одними губами, потому что в горле пересохло. – Я просто созаёмщик. – По договору вы несёте солидарную ответственность, – отчеканила девушка на том конце...

Я поставила на стол пятое блюдо. Баклажаны, фаршированные грецким орехом. Два часа вчера вечером крутила, чистила, обжаривала. Руки до сих пор пахнут чесноком. Артур брезгливо поддел вилкой помидорную дольку, которая пошла на украшение. – Это что за зелень сверху? – спросил он, хотя кинзу знает прекрасно. – Мы такое не едим. Ты бы, Елена, ещё травы с газона нарвала. Зачем столько наготовила? Мы же не на свадьбе. Карина захихикала, потягивая сок. Вадим молчал, уткнувшись в планшет. Я вытерла пальцы о фартук...