— Нет, это не моя ткань! Ты меня обманула, змея! — голос Клавдии Петровны разносился по подъезду, когда я стояла в её прихожей, прижимая к груди пакет с готовыми шторами. В комнате на диване сидели две соседки, Валентина и ещё одна, которую я не знала. Они смотрели на меня с молчаливым осуждением. Я почувствовала, как щёки начинают гореть. — Клавдия Петровна, вы же сами выбирали ткань. Вот чек из магазина, вот расписка, где вы подписались под артикулом, — я протягивала бумаги, но она отмахивалась, как от назойливой мухи...
Проза.doc
Сосед потребовал тридцать тысяч за разбитого Митькой гнома, а я через суд снизила сумму до десяти
— Мамаша! Полюбуйтесь, что ваш оболтус натворил! — Петрович стоял у калитки, багровый, сжимая в руке нечто, завёрнутое в тряпку. Я только вышла из машины, ещё в форменной куртке, пахнущая больницей и усталостью после суточной смены на скорой. Солнце слепило глаза, во дворе пахло пылью и липой. — Что случилось, Сергей Петрович? — я пыталась говорить спокойно, хотя сердце уже ухнуло вниз. — Случилось! — он развернул тряпку. На ней лежали осколки: куски керамики, красный колпачок, осколок бороды. —...
Соседка сломала мою косу ручной работы и отказывалась платить, а суд взыскал с неё девять тысяч
— Вера, выручай! Крапива уже мне в окна лезет, а мой триммер сдох. Дай косу на полчаса, я тут у забора пройдусь, — Раиса, соседка с участка напротив, стояла у калитки с виноватой улыбкой. На ней была ситцевая косынка и старые резиновые сапоги. Я перебирала ящик с инструментом в сарае. Я, Вера, медсестра из районной поликлиники, каждое лето проводила отпуск на даче, которую мы с мужем купили три года назад. И коса, которую просила Раиса, была мне дорога. Не как инструмент, а как память. Дед мой, кузнец, сам отковал лезвие, сам насадил на черенок...
Сосед Тихон по устному уговору с отцом пристроил гараж к моему участку, и я через суд добилась сноса
— Да как так-то? Он же всегда тут стоял, только поменьше, — я стояла, уперев руки в бока, и смотрела на свежую кирпичную кладку, которая нагло пересекала линию нашего штакетника. Солнце пекло затылок. В воздухе пахло разогретой землёй и сосновой смолой. После смерти отца я впервые приехала на его дачу, чтобы оценить наследство перед продажей, и сразу наткнулась на этот сюрприз. Соседский гараж, который раньше прятался в глубине участка Тихона Ивановича, теперь раздался вширь и захватил часть нашего огорода...
Ученик деда украл двадцать плёнок с Мэрилин Монро, и я отсудила у него миллион двести тысяч
— Дарья, ты точно хочешь разбирать этот хлам сама? Может, бригаду вызовем? — муж стоял в дверях старой квартиры, зажав нос от пыли. — Нет, Костя. Тут дедовы вещи. Я должна сама, — я опустилась на колени перед старым письменным столом. Мне тридцать пять, я архитектор, и последние три года дед, Лев Борисович Вершинин, легендарный фотограф, работавший со многими западными звёздами, болел. Успел только отдать мне ключи и сказать: «Даша, в столе тайник. Береги». В старой квартире пахло проявителем и пылью...
