Протоколы мозга

Расшифровка записи с диктофона детектива: ...Сегодня ко мне пришла женщина с тяжёлым портфелем. Она не села, а поставила его на стол с таким видом, будто сдавала улики в участок. «Всё внутри», — сказала она. Я открыла. Папка за папкой, аккуратно подшитые: «Провал на собеседовании, 2018», «Несданный экзамен, 2015», «Ссора с коллегой, 2020». Каждый документ — протокол её неудачи. «Я просто хочу понять, — прошептала она, — почему я всегда ошибаюсь? Кто стоит за этими преступлениями?» Бекински, перебирая бумаги, внезапно замер: «Шеф, а вы заметили? Здесь нет ни одного дела о её успехах...

Из отчёта детектива, 04:17 утра: ...Сегодня ко мне пришёл мужчина в идеально отглаженном костюме. У него была самая искренняя улыбка, которую я когда-либо видела. И самые пустые глаза. Он жаловался на бессонницу. Говорил, что всё хорошо — карьера, семья, жизнь. Но ночами он просыпался с ощущением, что забыл что-то важное. Как будто оставил где-то включённый утюг. В душе. Бекински, сидевший напротив, вдруг спросил: «А когда вы в последний раз плакали?» Мужчина улыбнулся ещё шире: «Да я лет пять не плакал...

Аудиозапись из приёмной детектива, 23:47: Фон — тикающие часы, завывание ветра за окном. Скрежет поворачиваемой ручки. Детектив: Бекински, вы ещё здесь? Почему не дома? Бекински: Не могу уйти, шеф. Сижу, перебираю старые дела. Вот дело Веры... Или вот — история Михаила, который боялся стать таким же, как его отец-алкоголик. И стал. Точная копия, хотя бутылку в руках не держал никогда. Работал до изнеможения, чтобы забыться. Семейный сценарий — он как клей. Незаметно прилипаешь. Пауза. Стук откладываемой ручки...

В мой кабинет ворвался ноябрьский ветер вместе с высокой худощавой женщиной. Её звали Вера, и она пришла не с жалобой, а с просьбой: «Найдите того, кто мной управляет». «Я принимаю не свои решения, — прошептала она, сжимая пальцы в замок. — Я выбрала не того мужчину, не ту работу, не ту жизнь. Как будто кто-то другой нажимает на кнопки внутри меня». Бекински, разбирающий архив, замер с папкой в руках. Из неё выпала детская фотография: девочка в платье с оторванным бантом. — Кажется, мы уже расследовали это дело, — тихо сказал он...

В тот вечер дождь стучал в окно моей приёмной монотонным ритмом. Ко мне на огонёк заглянул Бекински с двумя круассанами и одним нерешённым делом. — Шеф, у нас новый клиент. Молодой архитектор, талантливый, успешный... и совершенно несчастный. Он только что выиграл престижный конкурс, а вместо радости — чувствует пустоту. Говорит, будто ждёт вердикта от кого-то важного. Я отложила папку. Похоже, дело пахло старыми детскими историями, которые до сих пор не давали покоя. Клиент — Марк, 28 лет, в дорогом костюме и с глазами потерянного ребёнка...

Из архивных записей отдела психологических преступлений: Иногда самые опасные преступники носят маски героев. Именно так было с делом №008, которое мы вели год назад. Я сидела в своём кабинете, перебирая старые папки, и снова наткнулась на портрет Леди Катастрофизации. Но сегодня я увидела нечто, что ускользнуло от нас тогда... На обороте фотографии кто-то написал: «Она думала, что спасает его». Бекински, заглянувший с очередной чашкой кофе, заметил мою задумчивость: — Шеф, опять это дело про «вечное ожидание катастрофы»? Кажется, мы всё сделали правильно — нейтрализовали угрозу...

Из экстренного отчёта шефа отдела психологических преступлений: Три часа ночи. Телефонный звонок разорвал тишину моего кабинета. — Шеф! — в трубке задыхался Бекински. — Они здесь! Они повсюду! Я вздохнула, смахивая с пиджака крошки от вечернего печенья. — Кто «они», детектив? — ПАУКИ! — прошипел он. — Только что один ПРОЛЕТЕЛ у меня перед лицом! Утром передо мной лежало его заявление: «Прошу расследовать факт существования летающих пауков. Они явно за мной следят». Квартира Бекински напоминала зону боевых действий: — Вот! — трясущейся рукой он указал на угол потолка...

Это дело началось эффектно. Полночь. В кабинет ворвалась женщина с растрёпанными волосами и полными отчаяния глазами. Её пальцы судорожно сжимали странный амулет. «Меня... меня заколдовали, — прошептала она, роняя на стол записку с загадочными символами. — Три месяца подряд: проваленные собеседования, сгоревший проект, сломанный лифт, в котором я едва не задохнулась... Это не случайности!» Бекински осторожно поднял записку. «Шеф, тут написано... "Ты неудачница"?» Я вздохнула. Ещё один случай «магического мышления»...

Мне казалось, что работа на сегодня уже окончена, когда в кабинет ввалился промокший до нитки детектив Сильвер из финансового отдела. В руках он сжимал истрёпанную папку, с которой капала вода прямо на мой только что вымытый пол. «Они снова сделали это», — прохрипел он, швыряя на стол выписки с пустого банковского счёта. «Три месяца слежки. Клиент зарабатывает прилично, но к 20-му числу... Финансовый ноль. Как будто кто-то методично выкачивает из него деньги». Очень часто детективы из других отделов обращались к нам за помощью, когда их дела заходили в тупик...

В самом начале рабочего дня ко мне в кабинет заглянула миссис Эвелин — женщина с пустым взглядом и слишком аккуратным маникюром. «Я пришла заявить о пропаже, — прошептала она, разглядывая свои руки. — У меня украли... мечту». За дверью тактично кашлянул Бекински. Он стоял с подносом, на котором дымились две чашки кофе. «Шеф, похоже, у нас новое дело. И, кажется, оно личное». Кабинет миссис Эвелин напоминал музей образцовой жизни: «Видите? — она провела пальцем по пыльной полке. — Здесь должен был стоять кубок...

Из дневника шефа отдела психологических преступлений: «Дождь стучал по подоконнику, когда я заметила, что Бекински уже третий час неподвижно смотрит в одну точку. Его обычно оживленные глаза теперь напоминали два потухших фонаря. «Шеф, — произнес он осипшим голосом, — я больше не чувствую вкуса к расследованиям. Помните наше первое дело? Мы тогда раскрыли тайну подросткового бунта за три дня. А сейчас…» Он беспомощно махнул рукой в сторону стопки неразобранных дел. На его столе стоял холодный кофе — третий за утро, но, похоже, ни один из них не был допит до конца...

От автора: «Мистер Бекински сегодня явился с чемоданчиком, оклеенным стикерами "Осторожно, хрупкое". Я выжидающе смотрела на него. «Это оперативный набор для восстановления связей», — заявил он, роняя три флакона с надписями "Активное слушание", "Безоценочность" и "Смешные мемы для разрядки обстановки". Похоже, дело снова серьёзное.» Бакински деловито зачитал материалы дела. Жертва: Подозреваемые: организованная преступная группировка «Критика & Сo» в составе: Как показывает следствие, группировка действует по отработанной схеме: 1...