Обычные истории - жизнь как она есть

Год спустя. О зиме, о сыне, о Лене и о том, что впереди. К зиме я готовился уже сам. С сентября начал заготавливать дрова – Пётр объяснил, сколько нужно, показал, как правильно колоть, чтобы не спина, а корпус работал. Замазал окна. Купил нормальные валенки – не городские фасонные, а рабочие, толстые, проверенные. Пересмотрел запасы: крупы, консервы, картошка в подполе. Декабрь пришёл резко – как будто кто-то повернул ручку. Минус двадцать, потом тридцать. Байкал начал замерзать. Это происходит постепенно:...

Про работу, которая оказалась настоящей. Про старика Петра. Про момент, когда понял – не уеду. К третьей неделе я понял разницу между «приехать на Байкал» и «работать на Байкале». Турист смотрит. Волонтёр – трогает, тащит, копает, считает, фиксирует. Это совершенно другое отношение с местом. Наша группа работала по нескольким направлениям, и каждую неделю задания менялись. Первые дни – береговая уборка: собирали мусор вдоль линии воды, сортировали, грузили на грузовик. Потом нас направили в лесопосадочную...

Часть первая. До. Первое, что я почувствовал на пенсии – тишину. Не ту тишину, которую хочется продлить, а ту, что давит. Раньше будильник звонил в шесть сорок пять – без вариантов. Теперь я просыпался сам, смотрел в потолок и думал: а зачем, собственно, вставать? Не в смысле депрессии. В смысле буквальном: ни совещания, ни чертежей, ни дедлайна по сдаче проекта. Просто день. Пустой, как новый блокнот, в котором ничего не нужно писать. Сорок лет я проработал инженером-проектировщиком. Строил – точнее, проектировал то, что строили другие...

Часть третья: «Прощение» Я думала об этом долго. Несколько недель после того, как прочитала всё – от первой тетради до последней, – я возвращалась к одному вопросу: что с ними делать? Сжечь? Это первое, что приходит в голову, когда речь о чужих секретах. Убрать, спрятать, сделать как будто их нет. Но – нет. Не могу. Это единственное место, где мама говорила правду. Уничтожить это – всё равно что уничтожить её саму, настоящую. Отдать кому-то? Некому. Тётя Вера? Она знала маму живой – зачем ей этот посмертный портрет? Да и мама, думаю, не захотела бы...

Часть вторая: «Тайны» Я думала, что первое открытие – про Андрея – было самым сильным. Я ошиблась. Тетрадь 1989 года. Мне тогда было десять лет. Я помню тот год смутно: перестройка, разговоры взрослых, которые я не понимала, первый видеомагнитофон у соседей. Папа всё время был занят – он работал на заводе, тогда начиналось что-то сложное, всем было не до детей. Мама казалась напряжённой, но я списывала это на «взрослые дела». «Я знаю. Знаю уже три месяца. Её зовут Валентина, она работает в бухгалтерии...