Про детский сон и позитив

Я не сразу поняла, что происходит. Просто зашла на кухню и увидела, как мама даёт сыну печенье. — Мам, он же только начал есть твёрдое. И вообще, у него ещё зубов нет. Она улыбнулась: — Оно же тает. Сладкое чуть-чуть. Он довольный такой. Я аккуратно взяла печенье из рук ребёнка. Он недовольно захныкал. Мама вздохнула: — Началось… — Мам, ну правда. Мы пока не даём сладкое. Я же тебе говорила. — Да что ты вцепилась? Не отрава же! Это же просто печенье. Ты помнишь, что сама ела маленькая? Я помню. Помню пюре из банки, кашу с комками, вечные конфеты, потому что “не реви, на”...

Сын плохо спал уже третью неделю. Засыпал с криком, просыпался через 40 минут, всю ночь на руках — как на качелях. Мы с мужем ходили, как привидения. Я записывала всё в блокнот: когда уснул, как долго спал, что, сколько бодрствовал. Искала хоть какую-то причину. Хоть что-то. Тётя Лена приехала “помочь”. Привезла пирог и уверенность, что только она знает, как правильно. — Его сглазили, — заявила она, едва взглянув на сыночка. — Я таких видела сотни. У соседки тоже внучка во сне визжала — потом бабка пошептала, водой побрызгала, и всё прошло...

Она сказала это с таким видом, как будто говорит очевидное: — Он просто манипулирует. Привык, что ты сразу подбегаешь. Надо дать ему проплакаться. Я замерла. Ребёнку было четыре месяца. Он не умел держать погремушку дольше трёх секунд. Но, по её мнению, уже знал, как выстроить стратегию психологического давления на взрослого. — Мам, он не манипулирует. Он просит. Он по-другому не умеет. — Ой, начинается… Сейчас ты его к рукам приучишь, потом к вашей кровати, потом вообще из дома не выгонишь. Мы вас как растили? В комнате один...

Я просто хотела помочь. Приехала не с претензией, не с контролем — с добром. В отпуске, одна, подумала: Я ведь могу быть полезна? У них малыш, первый, устали наверняка. Думала, скажут «спасибо, что приехала», а не посмотрят как на незваную гостью. Первые два дня ходила на цыпочках. Варила бульоны, гладила пелёнки, гуляла с коляской. Думала: не вмешивайся. Пусть сами. Молодёжь — теперь всё по-своему. Только сердце болит — вижу, что с ног валится. А просить не умеет. На третий день не выдержала...

Она приехала “помочь”. Без предупреждения. Просто утром в дверь — и сумки в коридоре. — У меня отпуск. Я всё равно одна. А вам с малышом нужна поддержка. Я приехала. Я ничего не сказала. Хотела сказать “спасибо”, но что-то сжалось внутри. Потому что знала — за этой поддержкой обычно стоит “я тут главная”. Сначала всё было почти мирно. Она гуляла с коляской, варила компот. Говорила: “Ты устала, я понимаю”. Я даже почти поверила. Но на третий день всё пошло коту под хвост. — Почему он у тебя в носках? Надо босиком, закаливать...