Prometa.pro книжки

Прочитала статью про собачью коммуникацию — правда ли собаки могут научиться общаться с людьми, нажимая на кнопки с разными простыми словами и понятиями. Некоторые собаки из соцсетей умеют самовыражаться — скажем, пес Паркер, увидев машину скорой помощи, немедленно нажал кнопку «пищалка» и потом «машина». Но люди из соцсетей тоже иногда показывают фокусы, про которые потом выясняются приземленные детали. Тут самая интересная часть — в большом исследовании с участием 10 000 собак и кошек, которое ведет профессор Фредерико Россано...

Читаю книгу про Спотифай — You Have Not Yet Heard Your Favourite Song — и с большой теплотой отношусь к скромности автора, который говорит: да, не так уж и здорово мы умеем понимать предпочтения пользователя, и почти все сводится к древнему принципу рекомендательных систем, когда вам советуют то, что нравится людям, которым нравится то, что вам уже нравится. Ну такое, не то чтобы новость. Надеюсь, до описания более сложных алгоритмов рекомендаций я еще просто не добралась. Мне это интересно применительно к книгам...

Прочитала ознакомительный фрагмент биографии Карлоса Кастанеды — American Trickster: The Hidden Lives of Carlos Castaneda. Это один из самых неотразимых сюжетов: как человек небогатый и незнатный, малый ростом и некрасивый, приезжает в большой город и там конструирует настолько бессовестную и очаровательную фантазию, что сотни тысяч, миллионы людей охотно верят в нее. Покупают книги, ходят на выступления, некоторые так и вовсе переселяются в эту фантазию целиком. У Айн Рэнд так было. И Кастанеда человек того же типа...

Ни один фантазийный монстр на самом деле не является монстром, это просто метафоры. Зомби из девяностых и нулевых, страшной безличной толпой штурмующие последние оплоты живых, - это описание проблемы ксенофобии и страха перед чужаками. Чудовище всегда рассказывает о том, чего боится придумавшая его эпоха, и именно поэтому с каждым чудовищем рано или поздно происходит одно и то же: потеря и чудесности, и чудовищности. Начать можно прямо с этимологии. В книжке про современные мифы я вычитала, что слово «монстр» происходит от латинского monstrare, «показывать»...

Думала о том, как сюжетная схема попаданства стала такой важной несущей конструкцией для независимых авторов, работающих в ультра-жанровой прозе. Тут есть понятная чисто литературная причина: рассказчик всегда должен быть аутсайдером, столкновение с новым незнакомым миром — отличный способ двигать вперед историю. Многие вполне традиционные книги строятся на этом: Д'Артаньян в Париже такой же чужак, как менеджер среднего звена в волшебном мире. Нет проблем с психологией героя и нет проблем с достоверностью мира одновременно...