Марк Ерёмин

Когда в разговорах всплывает «где в России реально хочется жить», люди обычно по инерции кивают на Москву и Питер, потому что там работа, деньги, движ и «всё есть». Но в 2025 году Владикавказ внезапно оказался в той же лиге по качеству жизни, и он заехал в топ-лист Финансового университета при Правительстве РФ вместе со столицами. Я сразу объясню важную вещь, чтобы не было ощущения, что кто-то «победил Москву» в абсолюте. Москва и Санкт-Петербург в подобных исследованиях часто остаются в лидерах, потому что у них экономика и возможности шире...

Я жил в Петербурге десять лет, и за это время город успел стать мне и домом, и собеседником, и местом, которое умеет ласково обнимать одной рукой, а другой спокойно подталкивать к выходу. Питер вообще хорошо умеет делать вид, что он про красоту, про культуру и про «у нас тут особая атмосфера», и это правда, потому что у него действительно есть эта магия. Но у этой магии есть цена, и она не всегда выглядит как «ну просто дождик пошёл». Я не собираюсь сейчас рассказывать, что в Петербурге плохо, потому что в Петербурге много прекрасного, и люди там часто очень живые, умные и тонкие...

Я в какой-то момент поймал себя на мысли, что я листаю объявления по новостройкам, а глаз как будто цепляется за одну и ту же странность: фасады становятся гладкими, окна становятся огромными, а привычный «выход подышать» куда-то пропадает. Люди это замечают быстро, потому что балкон для московской квартиры всегда был чем-то вроде запасного кармана: туда отправлялись велосипед, чемодан, коробки, сушилка, иногда даже жизнь. При этом тренд не выглядит как единичная прихоть отдельных застройщиков, потому...

Я иногда ловлю себя на странной мысли: мы обсуждаем умные дома, зарядки для электромобилей и “цифровые двойники городов”, а где-то параллельно люди в обычной пятидневной рабочей неделе вечером не идут “домой отдыхать”, потому что сначала они идут к дровнику, потом они идут к печи, потом они идут к ведру с золой. И это не метафора, потому что печное отопление в многоквартирных домах в России никуда не исчезло. Когда читатель слышит “печь”, он часто представляет деревенский дом и бабушкин чугунок, но реальность часто выглядит иначе...

Я иногда ловлю себя на мысли, что мы разучились радоваться маленьким городам. Мы едем туда, где уже есть «обязательная программа», где на каждом углу сувениры одинакового дизайна, где экскурсоводы говорят один и тот же текст, и где ты словно проходишь квест “сделай фото и беги дальше”. А потом случайно попадаешь в Нерехту, и у тебя внутри щёлкает: вот оно, настоящее, тихое, невылизанное, но очень живое. Нерехта стоит в Костромской области, и она находится примерно в сорока с лишним километрах от Костромы, а город вытянулся вдоль реки Нерехты, которая впадает в Солоницу...

Если вы хотя бы раз заходили в местные чаты “переезжаем в Краснодар” или “жизнь в Анапе”, вы видели одну и ту же картину: люди продают квартиру в условном Норильске, берут однушку в пригороде, покупают шлёпанцы и уже мысленно завтракают на балконе с видом на зелень. Потом проходит год или два, и те же люди пишут совсем другой текст: “мы не вывезли”, “я думала, что будет санаторий, а получилось выживание”, “медицина убила”, “летом не живёшь, а прячешься”. И это не потому, что Кубань плохая, а потому что ожидания у многих оказываются киношными, а реальность у региона оказывается очень бытовой...

Я часто замечаю, как в разговорах про Европу люди моментально включают режим открытки: чистые улицы, круассаны, уважение к личным границам, и как будто бы у женщин там вообще нет проблем, потому что «ну это же Европа». А потом внезапно появляется история, где россиянка, которая пожила в Вене, говорит: «Ребята, вы не представляете, как оно выглядит изнутри». И вот тут начинается самое интересное, потому что «венский кошмар» обычно не про криминальные хроники, а про тихую, прилизанную жизнь, в которой...

Я вернулся из Германии с очень странным ощущением. Не из серии “вот бы нам так же, почему у нас не так”, а наоборот — как будто внутри щёлкнуло: ребята, мы можем сколько угодно сравнивать цены, дороги, зарплаты и автобусы по расписанию, но повторить “как у них” один в один у нас не получится. Не потому что мы хуже, а потому что система у них собрана из других деталей, и эти детали десятилетиями притирались друг к другу. Я был у друзей в обычном городе, не в открыточном Мюнхене и не в туристическом Берлине, и вот что бросилось в глаза буквально в быту, на уровне “вышел за хлебом — и уже понял”...

Есть такая штука, которую я заметила почти сразу, когда начинаешь смотреть на Германию не как турист, а как на страну, где люди реально живут, работают, растят детей и ходят в бассейн по расписанию. Немки в массе своей гораздо спокойнее относятся к вещам, которые у нас часто превращаются в повод для внутренней тревоги, самокритики и этого вечного “а вдруг кто-то подумает”. И да, я понимаю, что “все немки такие” не бывает, потому что Берлин и маленький городок в Баварии могут быть как две разные планеты...

Я регулярно вижу один и тот же сюжет в ленте: парень или девушка лет двадцати с небольшим сидит в кофейне, открывает ноутбук, что-то быстро печатает, а потом говорит, что он «не работает» уже третий год. Человек не выглядит как наследник нефтяной вышки, он не рекламирует крипту с глазами на выкате, и при этом он уверенно рассказывает, что у него «система». И вот в этот момент взрослые люди напрягаются, потому что взрослые люди помнят связку «работа — зарплата — ипотека — отпуск раз в год», а зумеры...

Есть такая курортная легенда, которая кочует из разговоров в поездах в комментарии под рилсами: мол, крымчане к морю равнодушны, местные на пляжах не лежат, в воду не заходят, а купаются только приезжие, потому что им надо «отдыхать по-настоящему». И вот ты выходишь летом к набережной в Ялте или в Севастополе, вокруг полотенца, надувные круги, дети визжат, туристы жарятся, как шашлык, а местных будто меньше, чем ожидалось. Отсюда и рождается ощущение, что «жители Крыма не купаются». На самом деле они купаются, просто делают это иначе и по другим правилам, которые приезжему часто не видны...

Я первый раз по-настоящему понял смысл узбекского забора не тогда, когда увидел улицу, а тогда, когда понял, что улица тут вообще не главный герой. Главный герой — двор, который прячется за воротами, и именно там происходит жизнь: там едят, спорят, мирятся, растят детей, сушат фрукты, готовят плов на праздники и просто переживают жару так, чтобы не сойти с ума. Если вы идёте по деревенской улице в Узбекистане, вы часто видите одно и то же: длинная стена, ворота, иногда маленькая дверь рядом, и почти никакой “витрины” наружу...