Галина Лесная

Николай позвонил в среду утром. Я была на работе квартальный отчет, клиент нервный, кофе холодный. Телефон завибрировал, я посмотрела на экран и почувствовала что-то. Не тревогу — что-то тише. Предчувствие. — Катя, — сказал он, — мне нужно поговорить с вами и Лёшей. Сегодня если можно. Без мамы. Я отложила отчёт. — Что случилось? — Ничего страшного, — сказал он. — Просто кое-что что вы должны знать до свадьбы. — Пауза. — Я должен был сказать раньше. Не сказал. Это моя ошибка. Я смотрела в окно. За стеклом был серый октябрьский город, мокрые крыши, голые деревья, небо как старая простыня...

Нина Николаевна ответила после первого гудка. — Я его видела, — сказала Лена. Без предисловий, они уже прошли тот этап когда нужны предисловия. Пауза в трубке. — И? — Он помнит. Я это видела. Полторы секунды когда я назвала имя Вити , он думал как отвечать. Не вспоминал. Именно думал. Нина Николаевна молчала несколько секунд. — Я знала, — сказала она наконец. Не с торжеством — просто констатация. — Двадцать три года знала что он помнит. Просто помнит — и живёт. — Живёт хорошо, — сказала Лена. — Офис на Садовом...

Предыдущая серия Николай написал в воскресенье вечером. «Катя, у меня к вам просьба. Хочу сделать кое-что для мамы до свадьбы. Мне нужна ваша помощь. Не как дочери — как человека который знает её лучше всех». Я ответила: «Что вы хотите сделать?» Он написал про пластинку. Мама однажды — в самом начале, когда они только познакомились на курсах акварели — обмолвилась про отца. Что каждое воскресенье утром он ставил одну и ту же пластинку. Джаз, что-то старое, она не помнит название. Просто помнит звук — тихий, из соседней комнаты, и запах кофе, и папины тапочки на кухне...

Предыдущая серия Лёша открыл дверь в пижамных штанах и футболке. Восемь утра, воскресенье. Он явно не ждал — смотрел на меня секунду, потом молча посторонился. Я зашла. В квартире пахло кофе и тем особенным утренним покоем, который бывает когда дети ещё спят. Невестка Света куда-то вышла — или ещё не встала, не знаю. Мы прошли на кухню. Лёша налил мне кофе без вопросов. Сел напротив. Смотрел. — Ты написал «долгий разговор», — сказала я. — Написал. — Я не могла ждать до завтра. — Я понял. — Он взял свою чашку...

Предыдущая серия Офис Корнеева находился на Садовом кольце. Не в башне из стекла — в старом доме сталинской постройки, третий этаж, отдельный вход с торца. Такие офисы берут люди которым не нужно ничего доказывать. Которые давно за пределами того возраста когда важно как выглядит табличка на двери. Лена нашла повод за день. Несложно — в архиве всегда найдётся формальный запрос который можно направить куда угодно при желании. Одна из компаний Корнеева фигурировала в старом деле о земельном участке — документы требовали уточнения, печати, подписи...

Предыдущая серия Имён в конверте было семь. Лена выписала их в блокнот в столбик — фамилия, имя, должность, сумма. Витя Астахов был аккуратным бухгалтером даже когда боялся. Особенно когда боялся. Таблица составлена чисто, без лишнего — только факты, только цифры, только то что можно проверить. Она начала проверять в пятницу вечером. Дома, с кофе, с закрытыми шторами — не потому что боялась, просто так легче думалось. Когда снаружи нет ничего — только экран и тишина. Первые трое из списка оказались простыми...

Предыдущая серия Я нашла её ещё в первую ночь. Тогда, после того как впервые приехала к маме и увидела ботинки в прихожей. Вбила в поиск имя Николая — и листала, листала, листала. Ничего криминального не нашла. Бизнес, пара упоминаний в местных новостях, старый профиль на каком-то бизнес-портале. Обычный человек, обычная биография. Но на третьей странице поиска попался снимок с какого-то самарского благотворительного вечера — год назад, осенью. Николай в костюме, рядом с ним женщина. Подпись под фото: «Николай Краснов с супругой»...

Предыдущая серия Дмитрий не ответил сразу. Стоял у окна, смотрел куда-то мимо меня — в коридор, в стену, в никуда. Руки в карманах. Лицо закрытое, как всегда, но что-то в нём изменилось после звонка Анны — появилась усталость, которой раньше не было. Или я просто стала её замечать. — Дмитрий, — повторила я. — Почему вы спросили про мамину квартиру? — Забудьте, — сказал он. — Это неважно. — Вы подошли ко мне сразу после разговора с сестрой. Задали конкретный вопрос. И теперь говорите — неважно. Он посмотрел на меня...

Предыдущая серия Три листа. Распечатанные — принтер старый, чернила местами смазаны. Верхний угол каждого листа — дата. Июль 2001 года. За месяц до того как Витя Астахов позвонил сестре и сказал что уезжает. Лена читала медленно. Машина стояла у обочины, мотор она не заводила. За окном мимо шли люди — на работу, в метро, по своим четверговым делам. Никто не смотрел на припаркованную серую машину и женщину внутри с листами бумаги в руках. Первый лист — таблица. Цифры, даты, названия компаний. Лена...

Предыдущая серия Мама не плакала. Я ждала -пока мы собирались, пока я вела машину по пустому утреннему шоссе, пока она сидела рядом и смотрела в окно. Ждала, что она заплачет, начнёт накручивать себя, звонить снова, спрашивать подробности. Но она молчала. Руки сложены на коленях, лицо спокойное , той особенной спокойностью, которая бывает у людей, когда они уже всё решили внутри и просто движутся к точке. — Мама, — сказала я на трассе, — ты как? — Везу, — ответила она. — Что? — Везу себя, — повторила она чуть тише...

Предыдущая серия Четверг. Семь утра. Москва в семь утра — это не тот город что днём. Другой. Тише, темнее, честнее как-то. Машины есть но немного. Люди идут — не толпой, по одному, каждый сам по себе. Все немного сонные, у всех своё куда. Лена припарковалась у дома в семь двадцать. Посидела в машине минут пять. Смотрела на подъезд — обычная панельная девятиэтажка, таких в Москве тысячи. Серая, с козырьком над входом, домофон новый а почтовые ящики ещё советские. Третий этаж, окна не светятся. Племянница приедет в пятницу — Лена уточнила под предлогом уточнения документов...

Предыдущая серия Я не спала до трёх ночи. Лёша позвонил ещё раз в половине двенадцатого — мамин телефон по-прежнему недоступен, у подруг её нет, в больницах — проверили, стыдясь самого факта что проверяем — тоже нет. Лёша говорил спокойно, но я слышала в его голосе то же, что чувствовала сама: холодный, тихий страх, который не кричит, а просто сидит где-то под рёбрами и не отпускает. — Может, к Николаю поехала, — сказал он. — Тогда почему телефон недоступен? — Может, села батарейка. — Лёша, мама заряжает телефон каждый вечер в десять...