Андрей Козлович. Четвёртый канал

Предыдущая статья цикла здесь: Мы продолжаем дешифровку фантастических циклов, которые несут в себе скрытые знания о многомерности Вселенной и структуре Ноосферы. Сегодня мы обращаемся к фигуре, культовой для любителей фантастики 90-х – Ричарду Блейду. Формально цикл о Блейде – это классический «попаданец» в параллельные миры. Первая книга, «Бронзовый топор» (Джеффри Лорд, 1969), закладывает фундамент. Но нас, как всегда, интересует не англоязычный оригинал, а русский перевод и редакция М. Нахмансона...

Предыдущая публикация цикла здесь: В конце 80-х я возглавлял райком комсомола во втором по величине городе Карелии. Я был убеждённым коммунистом, только что оставившим карьеру в политорганах Вооруженных Сил. Я верил в Перестройку как в шанс исправить ошибки системы, а не разрушить саму идею. Именно тогда мне в руки попал «Град обреченный» Стругацких. И это было как удар под дых. Главный герой романа – мой тезка Андрей Воронин, убеждённый комсомолец из сталинских 50-х, который оказывается в таинственном Граде в рамках таинственного Эксперимента...

Предыдущая часть цикла здесь: «Три головы нагнулись над столом...». В полумраке комнаты, под тусклым светом керосиновой лампы, совершается то, что Бартини называл преступлением против реальности. Здесь мы видим изнанку «семейной чести» – холодный, расчётливый вивисекционный подход к человеческой жизни. 1. Иллюзия спасения Тетя выступает как «социальный хирург». Её логика безупречна в рамках инферно: чтобы спасти будущее племянницы, нужно стереть её прошлое. «Вырезать из её жизни один год». Это страшная метафора того, как система относится ко времени и памяти...

Предыдущая статья цикла здесь: Многие считают Владислава Крапивина просто «детским» писателем. Я сам долгое время разделял это заблуждение, пока в 25 лет мне в руки не попала «Голубятня на жёлтой поляне». Тогда для меня открылась бездна. Я понял: у Крапивина есть собственная, глубочайшим образом проработанная модель Вселенной, которая удивительно созвучна космогонии Ивана Ефремова и физике Роберта Бартини. Сегодня мы продолжаем наш цикл-расследование. Пройдя через общие принципы «Диска» и Блейдианы, мы начинаем вскрывать конкретные пласты Кристалла...

Предыдущая публикация цикла здесь: Советский мультфильм 1970 года «Кентервильское привидение» – уникальное явление. В стране, где официальной доктриной был воинствующий материализм, появление ленты о потусторонней сущности было почти крамолой. Как же эта экранизация новеллы Оскара Уайльда проскочила сквозь сито цензуры? Ответ прост: призрак там – откровенный комический персонаж. Главная мысль мультфильма созвучна генеральной линии партии того времени: потусторонних сил не стоит бояться, они бессильны перед живыми...

Предыдущая часть цикла здесь: «Портовый город в северной бухте...». После краха рода и тайного венчания действие переносится в пространство, которое Бартини описывает с почти физической нежностью. Это «убежище», организованное энергичной тётей, становится местом, где «Живое Звено» готовится к своему явлению в мир. 1. Пейзаж как зеркало души Бухта, похожая на глубокое озеро, магнолии и рододендроны – это не просто декорации. Для Бартини природа всегда является союзником жизни в её борьбе с энтропией...

Предыдущая статья цикла здесь: Завершая вступительную часть цикла, мы подходим к самому опасному и глубокому пласту «Блейдианы». Михаил Ахманов, как физик-прагматик, вшил в структуру романа механизмы, которые позволяют увидеть: проект «Измерение Икс» – это не просто научный эксперимент, а поле битвы сущностей, для которых человечество является лишь ресурсом. 1. Феномен «Хьора»: Почему только Блейд? Многие годы читатели задавались вопросом: почему из миллионов людей только Ричард Блейд способен перемещаться между мирами? Ответ кроется в понятии «хьор»...

Предыдущая публикация цикла здесь: Многие знают Джима ди Гриза как неуловимого межзвёздного преступника, но книга «Месть Стальной Крысы» (1970) раскрывает его с неожиданной стороны. Это не просто приключения – это одна из самых едких сатир на армейскую систему и спецслужбы в истории фантастики. В «идеальном» мире Ди Гриза войны давно стали пережитком прошлого. Космический капитализм Гаррисона – это система, достигшая совершенства: планеты-государства богаты, а воевать – значит нести убытки. Но вдруг...

Предыдущая часть цикла здесь: «Святой Отец, благослови наше счастье...». Пока в столице рушатся банковские империи, в тишине лесной часовни происходит событие иного порядка. Бартини противопоставляет «золотой стихии» сакральное таинство. 1. Часовня как точка сборки Лесная часовня с её «узкими высокими окнами» – это малая модель ноосферы. Здесь время замирает. Венчание барона и крестьянки – это не просто романтический жест, это создание «Живого Звена», которое по замыслу Бартини должно противостоять энтропии мира...

Предыдущая статья цикла здесь: Если в Части 12 мы говорили о «квантах времени» как о технической правке, то здесь мы входим в область истинной физики многомерья. Михаил Ахманов, будучи физиком, не просто так «нагружал» Блейда теорией – он вшивал в сюжет модель Роберта Ороса ди Бартини. Согласно Бартини, Вселенная имеет три измерения пространства и три измерения времени. Для обывателя время – это прямая (луч), но для Бартини время – это объём. Именно это позволяет Ричарду Блейду (или крапивинским мальчишкам) перемещаться между мирами...

Предыдущая публикация цикла здесь: Советский мультфильм 1955 года «Заколдованный мальчик» при поверхностном взгляде кажется хрестоматийным примером суровой педагогики. Хулиган обидел гнома – получил магический «срок» в теле карлика – исправился через трудности. Но если всмотреться в структуру этого сюжета через призму ноосферного мировоззрения, открывается куда более глубокая бездна. Главный вопрос: почему наказание гнома было столь чудовищным? Шансы Нильса выжить в мире, где обычный кот превращается в саблезубого тигра, были минимальны...

Предыдущая статья цикла здесь: Стыд – это не социальное ограничение. Это обратная сторона чувства прекрасного, последний рубеж, отделяющий человека от животного и «скота». 1. Стыд как детектор души: Животные не испытывают стыда, им неведомо чувство вины перед бытием. Человек, вкусив «древа познания добра и зла», осознал свою наготу и разобщенность. Стыд – это болезненное, но спасительное осознание того, что ты нарушил гармонию. 2. Почему «скот» не знает стыда? Потеря способности испытывать стыд – это точка выхода из человеческого вида...