Все в нашей жизни связано | Рассказы

Глава 1 Анастасия Петровна Кравцова проснулась, как всегда, ровно в семь утра. Она потянулась, прислушиваясь к утренним звукам дачного поселка «Рябинушка» — где-то залаяла собака, прогрохотал мимо дачи грузовик, зазвенели ведра у колонки. Надев домашние тапочки и халат в мелкий цветочек (подарок внучек на прошлый день рождения), Анастасия Петровна отправилась на кухню готовить утренний кофе. Через окно всегда было видно, как на соседнем участке возится в огороде Петр Иванович Громов — семидесятилетний ветеран, который перебрался сюда после того, как остался один...

Глава 3 Там, где начинается правда Валентина вернулась в Калугу вечером. Не пошла домой, поехала сразу на Дзержинского. Коммуналки давно не было, дом расселили в две тысячи восьмом, теперь там была какая-то контора с пластиковыми окнами. Но Виктор, как она знала от старых соседей, остался в Калуге, жил где-то на Тульской, у дочери. Адрес она нашла через бывшую соседку Полю, ту самую, у которой был день рождения в семьдесят первом. Поля удивилась, дала, не спросила зачем. Виктору было сейчас восемьдесят два...

Глава 2 Там, где начинается правда Виктор Виктора она помнила смутно. Жил через стенку, в той же коммуналке. Молодой, чуть старше Гриши, шофёр на хлебовозке, в семьдесят первом его жена с маленьким сыном уехала к матери в Брянск, и он остался один, пил мало, играл на гитаре, чинил всем соседям утюги. В мае семьдесят первого она была одна. Гриша в Курске. Мать только-только уехала. Виктор постучал вечером, попросил соли. Валентина дала. Виктор постоял в дверях, поговорил про погоду, про то, что жена, видимо, не вернётся, и ушёл...

Глава 1 «Гриша. Я тебя не виню и никогда не винила. Но Аня должна знать. Не сейчас, потом. Когда у неё самой внуки пойдут. Я с собой это в землю не понесу, и тебе не дам. Ты подумай. Маргарита.» *** Конверт в серванте Валентина Петровна затеяла то, что откладывала восемь лет, с того самого момента, когда муж уехал далеко и надолго. Разобрать сервант. Сервант стоял в зале, тёмный, румынский, с матовыми стёклами, за которыми всю жизнь пылились хрустальные рюмки и фарфоровая балерина без одной руки...

Глава 2 Разведёнка Человек, который оказался отцом Палата была на двоих. У окна храпел старик с забинтованной головой. У двери, на кровати с приподнятым изголовьем, лежал он. Аркадий Львович Львов. Семьдесят пять лет. Седой, худой, с большим носом и тонкими губами. Кожа на руках восковая, в синих венах. Тамара села на табуретку. Маша осталась в коридоре, тактично прикрыла дверь. И вдруг Тамара заплакала. Не громко, не навзрыд. Просто потекли слёзы и не останавливались. Она сидела, смотрела на этого незнакомого человека и плакала по всему сразу...

Глава 1 Тамара уходила из дома, в котором прожила двадцать шесть лет. С двумя чемоданами и старой шкатулкой. А на следующее утро в дверь её съёмной квартиры позвонили. Два чемодана и пустая вешалка Тамара застегнула молнию на втором чемодане и присела сверху. Молния всё равно не сходилась. Внутри лежало двадцать шесть лет жизни: свитер, который вязала свекровь, фотоальбом в коричневом переплёте, чайная пара с васильками, шкатулка из карельской берёзы. И ещё какая-то ерунда, которую она хватала наугад, потому что думать было невозможно...

Глава 2 Крутые берега Тамара, которая всё знала Утром она пошла в магазин. Купила хлеб, кефир, спички. И уже на обратном пути увидела у калитки женщину в синем платке. Полная, невысокая, лицо круглое, добрые карие глаза. Лет на пять моложе Зинаиды, может быть, на семь. – Здравствуйте, – сказала женщина. – Я Тамара. Жена Серёжи. Зинаида поставила сумку на землю. Сердце у неё стукнуло один раз и замолчало. – Заходите, – сказала она. – Чай поставлю. Они сидели за тем же столом, где два дня назад сидел Сергей...

Глава 1 Автобус ушёл, обдав её пылью и запахом солярки. Зинаида Павловна осталась стоять на обочине с одним чемоданом и пакетом, в котором постукивали друг о друга две банки кофе. Над дорогой висело марево. Где-то за полем кричал петух. Сорок один год. Столько она здесь не была. Село Крутые Берега лежало внизу, под обрывом, как лежало всегда: серые крыши, голубая колокольня без креста, и река, которая текла так медленно, будто и ей надоело. Зинаида поправила косынку. Волосы у неё были крашеные, тёмно-каштановые, до плеч...

Глава 2 Берег детства Чай у тётки Поли К дому тётки Поли они вернулись уже в сумерках. Над крышами Овсянки стоял низкий тёплый туман, пахло дымом из печных труб, и где-то лаяла собака. Тётка Поля встретила их на крыльце. Посмотрела на коробку в руках Любы, на Кольку, на лопату. И ничего не сказала. Только кивнула в сторону кухни: – Самовар вскипел. Идите. Кухня была маленькая, с низким потолком, с иконой в углу и со старой клеёнкой на столе. Клеёнка была в красных маках, выцветших до розовых. Люба помнила эту клеёнку...

Глава 1 Пятница. Любовь Петровна сошла с автобуса на остановке «Поворот на Овсянку» и сразу почувствовала: пахнет тиной, прелым ивовым листом и чем-то ещё, забытым. Так пахло детство. Она стояла на обочине, придерживая сумку, и смотрела на просёлок. Сорок лет. Сорок лет она сюда не возвращалась. Автобус, фыркнув, уехал. Стало тихо. Только где-то за рощей дёргал коростель, и эту дёрганую, скрипучую песню Люба помнила так, будто слушала её вчера. – Ну вот и приехали, – сказала она вслух, чтобы не было так одиноко...

Глава 2 Без роду, без племени Москва, шестьдесят девятый Конкурс назывался скромно: смотр молодых исполнителей. Сергей Полевой пел третьим номером. Спел «Журавли». Зал аплодировал стоя, что для смотра было редкостью. После выступления к нему за кулисами подошла женщина. Лет сорока пяти, в строгом сером костюме, с гладко зачёсанными волосами и янтарными бусами на шее. – Молодой человек. Простите. Вы откуда родом? – Из Подмосковья. Деревня Лебяжье. – А мать ваша? – Аксинья Тимофеевна. Полевая. А что? Женщина смотрела на него очень внимательно...

Глава 1 В сорок шестом году, в апреле, к крыльцу Аксиньи Тимофеевны подкинули младенца. Не в простыне, не в одеяле, а в плетёной корзине из-под яиц, на дне которой лежала аккуратно сложенная мужская пилотка со звёздочкой. Звёздочка была настоящая, латунная, и блестела так, будто её только вчера начистили зубным порошком. Аксинья нашла корзину в шестом часу утра, когда вышла доить корову. Сначала подумала, что соседский кот опять натащил мышей и сложил их горкой, как делал по весне. Потом разглядела сквозь тряпки красное сморщенное личико и так и села на ступеньку, забыв про подойник...