Алена Сокол | Рассказы

Часть 3. Вес репутации За неделю Анна превратилась в главную тему для обсуждений в Светлом. «Городская», которая сначала картошку чистила как белоручка, теперь таскала доски и забивала гвозди. Женщины у магазина провожали её долгими взглядами, мужики на причале сдержанно кивали. В этом мире не верили словам, здесь верили мозолям. Начало: Часть 1 и Часть 2 Крыльцо у Саввы она доделала за два дня. Пришлось повозиться с подпорками, но когда она закончила, ступеньки больше не стонали под весом взрослого человека...

Часть 2. Картошка и уголь Кухня при социальной службе была крошечной, пропахшей пережаренным луком и хлоркой. В центре стоял огромный алюминиевый бак, а рядом — два ведра грязной, облепленной землей картошки. Начало: Часть 1 — Садись, — Валентина Петровна ткнула пальцем в низкий табурет. — Нож бери поострее. И не мельчи, чисти экономно, у нас тут не ресторан. Анна села. Холод склада сменился липким паром. Она взяла первую картофелину — холодную, склизкую. Нож был тупым и неудобным, он то и дело соскальзывал...

Часть 1. Пустота в золотой обертке Анна стояла у панорамного окна ресторана на восемнадцатом этаже, прижимая к губам стакан с ледяной водой с лимоном . Внизу Москва переливалась артериями огней, и в этом движении была иллюзия жизни. — Аня, ты нас не слышишь? — голос Марины, старой подруги, пробился сквозь гул. — Я говорю, Илья купил дом в Италии. Мы летим в июле. Ты с нами? Там будет его партнер, он как раз в твоем вкусе. Очень серьезный человек. Анна повернулась. Марина выглядела идеально: свежий...

Сюрприз под шифером Марине исполнилось сорок пять, когда она внезапно стала владелицей шести соток в СНТ «Энергетик». Тетка, женщина суровая и скрытная, оставила племяннице участок, на котором Марина не была с самого детства. Первый приезд в апреле напоминал высадку на другую планету. СНТ только просыпалось: из-за заборов доносился стук молотков, пахло дымом от сжигаемой прошлогодней листвы, а соседи, облаченные в безразмерные фуфайки, подозрительно оглядывали «городскую фифу» в белых кроссовках...

Часть 1. Ритуал молчания Анне Павловне было сорок пять, и она была мастером «выверенной жизни». В её квартире в старом центре всё имело своё место: от антикварных подсвечников до баночек со специями. Но Пасха всегда выбивала её из колеи. В этот день тишина её комнат становилась слишком громкой, а память — слишком острой. Много лет назад она поссорилась с Верой — соседкой по лестничной клетке. Когда-то они были не разлей вода, вместе пекли куличи по рецепту бабушки Анны Павловны. Но глупая размолвка из-за какой-то бытовой мелочи переросла в многолетнюю холодную войну...

1. Дипломатия и пианино Ольге Николаевне было сорок пять, и она очень ценила тишину. Тишина в её двухкомнатной квартире на окраине была почти осязаемой: она пахла лавандовым освежителем, старыми книгами и свежевыглаженным бельем. Ольга Николаевна работала корректором в научном издательстве, и её жизнь была похожа на идеально выверенную страницу — ни одной лишней запятой, ни одной помарки. Всё изменилось, когда в квартиру въехала Нина - соседка по тамбуру. Нина была «стихийным бедствием» неопределенного возраста, но с очень определенным характером...

Часть 1. Запах пустырника и тишина Тамара Игоревна уезжала в санаторий так, будто её отправляли в ссылку в Сибирь, не меньше. Она трижды проверяла, положила ли Анна «те самые» шерстяные носки, четыре раза перемерила давление (оно, разумеется, было «пограничным») и на самом пороге скорбно обронила: — Если я там... ну, ты понимаешь... распорядись, чтобы в синем костюме. Он меня стройнит. Анна привычно промолчала. За двадцать лет работы «дочерью при маме» она выучила все сценарии этого театра. Она знала:...

Часть 3: Ожившая память Аптека встретила Елену привычной стерильной тишиной и запахом пластиковых контейнеров. Она стояла в очереди, глядя на спину мужчины в добротном кашемировом пальто. Мужчина долго выспрашивал у фармацевта состав витаминов, дотошно изучая каждую коробочку. Елена поймала себя на мысли, что этот процесс выбора, такой основательный, такой спокойный, раздражает её до зуда в ладонях. Ей хотелось крикнуть: «Да какая разница, сколько там магния, если завтра вы все равно проснетесь в той же самой жизни?!» Но она промолчала...

Часть 1: Скрежет повседневности Елена стояла в ванной и смотрела, как в сливное отверстие уходит густая пена от зубной пасты. Она знала, что если сейчас поднимет глаза и посмотрит в зеркало, то увидит там не себя, а проект «Лена», который она старательно достраивала последние двадцать лет. Проект был успешным: чистые полотенца, муж с нормальным давлением, справка из деканата, вовремя сданный отчет по нагрузке преподавателей. Только внутри этого проекта было пусто, как в брошенном санатории в межсезонье...

Ирина нашла его на самой нижней полке, под стопками аккуратно выглаженного постельного белья, которое годами пахло лавандой и каким-то безнадежным смирением. Мать ушла месяц назад — тихо, как и жила последние тридцать лет, стараясь никого не стеснить своим присутствием. В пустой квартире тишина стояла такая, что в ушах звенело. — Ириша, ты поела? Оденься теплее, на улице ветрено… — эти фразы, которые Ирина раньше отбивала, как назойливых мух, теперь крутились в голове заезженной пластинкой. Она бы сейчас всё отдала, чтобы мать снова ее «достала» своей заботой...

Телефонный звонок застал Ирину в тот момент, когда она выходила из офиса. Весенняя Москва сияла холодным неоном, пахла дорогим парфюмом и выхлопными газами престижных авто. Ирина, в своем безупречном кашемировом пальто, была частью этого блестящего мира. Она научилась не оглядываться назад. Номер на экране был незнакомым, но код города, старый, забытый, как номер школьного дневника, заставил сердце биться чаще. — Алло? — Ира... Это я. Голос матери был неузнаваем. В нем не осталось той звенящей, истеричной нотки, которой она когда-то оправдывала свое бессилие...