Алена Сокол | Рассказы

Квартира пахла лавандовым освежителем и старой бумагой – той особой, пересушенной, которая бывает только в домах, где годами не выбрасывают толстые литературные журналы. Раньше Марину этот запах успокаивал, казался признаком «настоящего» дома, но сегодня от него подташнивало. Она поднялась, стараясь не шуршать подошвами домашних тапочек, и заглянула на кухню. Олег сидел у окна, поджав под себя одну ногу. Клавиши ноутбука на секунду замерли. Олег не повернул головы, только тяжело вздохнул. – Марин…...

Игорь разулся, привычным движением бросил ключи на тумбочку и замер. Из кухни не пахло ужином. Из глубины квартиры доносился глухой, частый стук клавиш ноутбука. Он вздохнул, чувствуя, как ноет поясница после целого дня под разбитым «Паджеро». Прошёл в зал. Марина сидела на диване, поджав ноги. На коленях горел экран, а вокруг на ковре царил первозданный хаос: раскиданные детали конструктора, безголовый резиновый динозавр. Пятилетний Тёмка залипал в телевизор, где вовсю крутились кислотные мультики...

Лев Борисович Шейнман считался живой легендой городской адвокатуры. Человек старой школы, он выигрывал процессы не столько знанием параграфов, сколько безупречным знанием человеческих слабостей, личными связями и громовым, гипнотическим голосом, который заставлял присяжных плакать. В его кабинете пахло дорогим табаком, кожей и старыми книгами. Появление Вероники Лев Борисович воспринял как личное оскорбление. Её прислал управляющий партнер холдинга — племянницу какого–то важного акционера, как был уверен Шейнман...

1. Запах старого дерева Яков Моисеевич утверждал, что у каждой вещи есть свой пульс. В его полуподвальной реставрационной мастерской на окраине города пахло канифолью, пчелиным воском, многолетней пылью и застывшим временем. Сюда привозили то, что обыватели считали хламом, а Яков – историей. Он возвращал к жизни растрескавшиеся дубовые комоды, чинил сломанные венские стулья и полировал потускневший карельскую березу. Яков жил один. Жена ушла тридцать лет назад, не выдержав его вечной отрешенности, а детей у них так и не случилось...