Утром старшина велел всем перебрать вещи: командир взвода распорядился списать лишнее перед выходом, оставить только необходимое. Сергей вытряхнул содержимое вещмешка на шинель, разложенную на земляном приступке, и среди портянок, огрызка карандаша и пачки махорки нашёл маленькую записную книжку в клеёнчатой обложке, которую он точно не клал туда сам. — Гущин, шевелись, старшина ждать не любит, — окликнул его сосед по отсеку, и Сергей торопливо сунул книжку за пазуху, ещё не успев понять, зачем...
Правда всплывёт
В шкатулке тётки Николай нашёл перьевую ручку с гравировкой чужого имени и датой позже её смерти
Коробку с вещами тётки Николай не открывал двадцать лет — она стояла на антресолях ещё в старой квартире, потом переехала вместе с ними, так и не тронутая. Сейчас, после разговора с Виталиком, он решил, что откладывать больше нельзя. Внутри, под стопкой писем и старых квитанций, лежала деревянная шкатулка с потускневшей латунной защёлкой. В ней — перьевая ручка с гравировкой на боку: «За безупречную службу». И дата рядом с инициалами — дата, которая никак не могла стоять на подарке тётке, потому что тётка умерла на два года раньше...
Валентина Ильинична узнала Сергея по описанию раньше, чем он назвал имя — и не удивилась вопросу про подпись
Исполком встретил Сергея очередью из шести человек и запахом мастики для полов. Он простоял почти час, прежде чем секретарь махнула рукой в сторону комнаты с табличкой «Машинописное бюро», и там, за столом с пишущей машинкой, сидела женщина лет двадцати, с прямой спиной и усталыми глазами, которые смотрели так, будто видели этот кабинет уже тридцать лет вперёд. — Вы Валентина Ильинична? — спросил Сергей от двери. — Я. А вы, значит, тот самый, с левого берега, — сказала она, не поднимая головы от машинки...
Оксана обошла квартал, чтобы узнать про человека, который «просто помогает пожилым», и вернулась белее мела
Сушкова знали все. Оксана поняла это ещё до того, как обошла хоть один двор: стоило ей произнести имя вслух у калитки Валентины Ильиничны, как соседка сразу заулыбалась, будто речь зашла о ком-то родном. Вчера у нотариуса выяснилось, что дарственную на дом оформляли не Люда лично, а некто по доверенности от её имени — Игорь Матвеевич Сушков, пятидесяти восьми лет. Люда клялась, что никакой доверенности не давала и человека этого впервые услышала. Оксана же вспомнила, что имя знакомо всему кварталу:...
Светлана поехала ночью смотреть комнату у автостанции сама — и хозяйка встретила её не так, как она ждала
— Мама сказала, у тебя там кто-то, — сказала Светлана в темноте кухни, не включая свет, будто при свете было бы страшнее услышать ответ. — Так и скажи, Паша. Прямо сейчас. — Там комната. И хозяйка, которой почти семьдесят. Больше там никого нет. — Одевайся. Едем вместе, посмотрю сама. «Тот берег», книга 11 «Комната на месяц». Часть 2 из 15. Первая часть — по ссылке в конце. Такие истории здесь выходят каждый день, если решите остаться на канале, следующая часть придёт уже завтра. Автобус в этот...
Николай ещё не успел набрать номер, только держал раскрытой старую записную книжку, когда в дверь позвонили
Он захлопнул книжку и пошёл открывать, не глядя в глазок — думал, соседка за солью или Артём вернулся за забытой коробкой. На пороге стоял мужчина, которого Николай не видел двадцать лет и всё равно узнал сразу, по развороту плеч. — Не ждал, — сказал Виталик вместо «здравствуй» и улыбнулся так широко, будто визит был самым обычным делом на свете. — А я вот мимо проезжал. «Тот берег», книга 3 «Чужая жена». Часть 2 из 15. Новая часть завтра. Пишу эту историю каждый день, по одной части, без выходных...

