Евгения Камышева

Аутоагрессия/Атака на себя как САМОНАКАЗАНИЕ В качестве самонаказания может выступать сознательный отказ от удовлетворения своих потребностей (например, человек может лишать себя удовольствий, сна, отдыха, морить себя голодом (или, имея финансовые возможности осознанно питаться просроченной или невкусной пищей), практиковать экстремальное похудение, целибат и пр.). В качестве практической реализации бессознательной потребности в наказании могут выступать самоуничижительное поведение, занятие «позиции жертвы» («бейте меня»), демонстрация другим людям своей уязвимости и готовности расстаться с деньгами и имуществом (например, та лёгкость, с которой, некоторые люди переводят все свои сбережения анонимным телефонным мошенникам, намекает на роль самонаказания, а не только страха или ощущения спутанности). Готовность преодолеть препятствия, чтобы избавиться от своих денег, несмотря на многочисленные предупреждения, поразительное упорство в достижении финансового неблагополучия и как следствие банкротства – все это говорит о мощной силе бессознательного, которым подпитывается подобное поведение. Существует одна из самых интересных идей, высказанная канадским психоаналитиком Дональдом Карветом — она заключается в том, что самые изощрённые самонаказания, поиски [и нахождения] боли и страдания [на ровном месте] и самые хитрые самосаботажи – являются попытками уклонения от переживания именно сознательного чувства вины. Люди предпочитают чувствовать себя несчастными («больными» – это к вопросу об «эпидемии» психических расстройств, когда у каждого второго то БАР, то ПРЛ, то ГТР, то аутизм), а не виноватыми, организуя себе мазохистскую оргию самонаказания, вместо признания своего неблаговидного проступка («греха», «ошибки»), так как такое признание (из-за избытка нарциссизма), делает их же, в их глазах, полностью, абсолютно испорченными и недостойными. Д. Карвет указывает на то, что современным пациентам действительно трудно сознательно «выдерживать» свое чувство вины. Им трудно не избегать его, атакуя либо другого («козел отпущения»), либо себя самого. Выход из самонаказания / об этом так же говорил и великий К.Н.Юнг/ заключается как раз в том, чтобы начать проживать свое заслуженное чувство вины (слушать свой голос совести) выдерживать свою «плохость» и свое несовершенство, пытаться, где возможно, компенсировать причиненный вред (осуществлять акты репарации), вместо того, чтобы наказывать себя. Как будто нужно отказаться от идеи жертвы и самооправданий (в духе Короля Лира: «Против нас грешат больше, чем грешим мы сами»), и тогда, возможно, автоматическая потребность в наказании снизится. Исцеление начинается со слов: «Здравствуйте, мне нужна помощь» Если что — я рядом! Telegram +31 6 57 53 69 87 WhatsApp +380997110979

Контроль защитных механизмов или куда сливается жизненная энергия. Бессознательное — сложное составляющее нашей психики. Его содержание включает в себя всевозможные импульсы, намерения, побуждения, рациональные и интуитивные восприятия, обобщения и посылы. Одно погружается в бессознательное просто, чтобы на нашем «жестком диске» сохранялось достаточно свободного места, другое теряет свою эмоциональную энергию, третье, опускается в чуланы, став неинтересным или неактуальным, а есть и то, что прячется там из-за давление психических защит — нервная система сама решает, какую информацию допустить в сознание личности. Оберегательная функция или защитные механизмы ограждают личность человека от того, с чем психика не готова справится. Если этого не будет, человек утратит способность адаптироваться и обеспечивает уравновешивание психики. Если человек будет по тем или иным причинам все время сталкиваться с интенсивными переживаниями – то есть пребывать в постоянном сильном стрессе, то это представляет угрозу внутренних конфликтов, которые будут непременно отражены на органическом уровне и представлять угрозу всему организму. Психическая защита настроена свести до минимума отрицательные переживания, а порой и восприятие той информации, которую человек не в состоянии принять и обработать без перенапряжения.   Для этого и формируются множество различных психических защит. Но, благими намерениями… При психической перегрузке развиваются симптомы тревожного расстройства, диабет, депрессивное расстройство и много чего. Потому что, как правило, все сильные психические переживания, которые вытесняются и удерживаются вдали от осознания — это те переживания, которые случились с человеком, что называется «застав врасплох». То есть, когда человек был не готов и психика принимает это как: «Что с ним делать? Слаб человек — запрячу от него это подальше, и не будем говорить о том, с чем он, слабак не справился». Но это проблему не решает, а лишь позволяет сбежать от нее, по-детски прячась в свои ладошки. И, личность эта, уже готова переосмыслить и освободиться, однако напуганная психическая часть усердно сопротивляется: «Не тронь!» И поднимает табличку «Не влезай! Убьёт!» Сопротивляется, значит. Так, психика, во избежание повтора неприятных переживаний уводит сознание человека в сторону из инстинкта самосохранения. А потому, напряжение и страх не становятся меньшей интенсивности, они просто не осознаются. А страх, который не осознается превращается в тревожность, бессонницу, апатию, усталость. Человека в таком состоянии называют ленивым, а он не ленив. Все силы идут на неосознавание. Подробнее об этом и о возможности облегчить себе участь я рассказала в видео —>> youtu.be/...pyx

ЖЕЛАННЫЕ ПЕРЕМЕНЫ И НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫЕ ПЕРЕЖИВАНИЯ — одно с другим связано и это нормально. Главное — знать и подготовиться. Любые перемены — это стресс и вызов, даже если они ведут к тому, чего мы хотели. И чем они масштабнее и резче, тем большие перегрузки испытывает наша психика. Возьмём переезд из маленького города в большой. Предположим даже, что у вас сразу есть хорошая работа и жильё на новом месте и что переезд был желанным. Но придётся заново ко всему привыкать: к шуму, к огромному количеству людей, к другим способам общения. Придётся учиться ориентироваться в транспортной системе, вырабатывать новые бытовые привычки, осваивать новые районы и улицы. Не бывает и перемен без потерь. Во время того же переезда мы теряем массу вещей: способность быстро ориентироваться (нас окружает новая местность), все привычные закоулки и дворы, любимую лавочку в парке и любимые маршруты прогулок, привычный вид из окна. В принципе, любые перемены можно сравнить с переездом: мы «переезжаем» в новую жизнь, на новую, неосвоенную территорию и вместе с этим теряем старое. Поэтому никогда нельзя сказать, что перемены приносят исключительно радость — даже если это давно спланированные и желанные перемены к лучшему. Потеря привычного — это самая настоящая утрата, и мы будем переживать её, как любую потерю: горевать, вспоминать, злиться и иногда даже сожалеть о принятом решении. Формирование новой идентичности — небыстрый процесс, а утратить старые представления о себе может быть довольно болезненно. Поэтому в начале каких-то этапов жизни — заключение брака, выход на работу, рождение ребёнка, увеличение достатка — человек может чувствовать себя растерянным, плохим и виноватым или думать, что он как будто что-то утратил. Как ни парадоксально, улучшение условий жизни может довольно сильно повышать тревожность у людей, которые раньше жили в постоянном стрессе. Для человека, долго жившего в тяжёлых условиях катастрофа становится привычной. Любое затишье воспринимается как небольшая «передышка» перед очередными несчастьями. И когда передышка затягивается, это вызывает тревогу — ведь сейчас должно случиться что-то плохое. Ну когда уже? Когда? Тревога эта бывает настолько невыносимой, что порой человек сам начинает создавать себе «ухудшенные» условия жизни: пропускать дедлайны, делать всё в последний момент, брать больше дел и обязательств, чем сможет выполнить, до последнего не ходить к врачам и тому подобное. А ещё очень часто улучшение жизни запускает отложенное горевание. Человек, который много лет жил в невыносимых условиях, попадает в лучшую обстановку и осознаёт, насколько ужасным было его прежнее существование. И если раньше она или он не могли позволить себе пожалеть себя или злиться на тех, кто причинял вред и боль, то теперь все эти чувства обрушиваются на человека. Со стороны это может выглядеть так, словно человек «бесится с жиру», непонятно чем недоволен: «Что ты ноешь, жизнь ведь наладилась!» Но чувства за прошлые годы остались и требуют какого-то разрешения. В книге «Вглядываясь в солнце: жизнь без страха смерти» Ирвин Ялом описывал свою клиентку, 52-летнюю медсестру, которая выросла в Гарлеме и в юности несколько лет принимала наркотики и занималась секс-работой. Эта женщина признавалась, что порой ностальгирует по жизни на улицах: «Жизнь была очень простой, изо дня в день всё было одно и то же: надо было просто выжить». Разумеется, это не значит, что героиня и люди, которые испытывают подобные чувства, действительно хотели бы вернуться в пережитый ад. Просто так устроена наша психика: иногда мы скучаем по определённости старой жизни даже, если она была очень тяжёлой. Дело в том, что деадаптация связана с одиночеством человека в самом себе. То есть его внутренняя жизнь влияет на его внешнюю. Научиться жить в сейчас и с тем, что есть — важный пункт адаптации. Для этого, необходимо «накачивать мышцы» психики. Что для этого нужно, я часто рассказываю на страницах своих акаунтов: YouTube https://youtuyoutube.com/...37_tps://www.iwww.instagram.com/...xkye-psihe-psiholog.pro