Макс Гужов

Элегия для уставшей струны Мне грустно. Тишина густа, как мёд. Я не один, но одинок, и вот — Вокруг всё движется, идёт в гору, зреет, А я — как замершая в небе птица, Что разучилась верить в свои крылья. Вечный ребёнок в слишком взрослом мире, Где все решенья — как чужие двери. Я столько пробовал, ломал, лепил, А в итоге — только образ исказил. И потерял себя в чужом маршруте. Кто я? Марионетка на минуте, Которая длиною в целу жизнь? Общественное мненье — только визг Испуганного стада в коридорах. Оно смешалось с эхом разговоров. Мне грустно. Я устал. Устал душой, Не телом — тяжестью пустоты злой, Что каждым утром входит, как туман, И обволакивает до густых ран. Мне говорят: «Дай мудрый свой совет». А кто подскажет, где мой собственный свет? Бессилье давит плечи тяжелей, Чем все невзгоды самых трудных дней. Хочу таблетку тишины-седла, Чтоб навсегда в беззвучье увести Себя от эха собственной тоски, Чтоб сон один, как тёплые пески, Меня накрыл и в вечность укатил. Чтоб этот странный мир меня забыл. Но в глубине, где гаснет даже боль, Горит звезда потерянной любви К тому, кем был, кем станешь, кем ты есть — К единственной, не сданной в архив, чести. Она не даст советов. Не прольёт Волшебных слов. Но красота спасёт — Та красота, что в этом есть признанье, В простом, без украшений, постоянстве страданья. И в том, что ты — не стадо, не руина, А вечный ребёнок, что ищет твёрдую льдину, Чтоб встать на ней, в холодном океане, И петь стихи о странной своей ране. Петь так, чтоб каждый слог звенел, как стёклышко, И превращал твою печаль в искусство.