Писатель в своём роде

Дверь отворилась сама. Старик в оборванном плаще прошагал стоптанными лаптями по красному ковру. От него ощущался противный, почти что гнилостный запах. Дойдя до белой двери, он толкнул её своим посохом. Сидевший за столом барин, копаясь в бумажках, вдруг поднял голову. –Эй, Прохор! Ты кого сюда впустил? А ну гони этого смердящего взашей, некогда мне с ними! – злобно крикнул барин. –А ты не серчай, Алексей Иванович. Я к тебе с делом, помочь тебе могу, – вкрадчиво проговорил мягкий старческий голос...

Поле. Огромное заснеженное поле, по которому, то и дело прихрамывая на правую ногу, бредёт тёмная фигура в старых обносках. Человек опирается на деревянную трость, чтобы не упасть окончательно. Ему тяжело идти, однако он всё равно двигается вперёд, проваливаясь в снег. Шаг за шагом фигура приближается к большому белокаменному дому. Шаг за шагом сокращается расстояние между ними и удлиняется протоптанная человеком полоса. Шаг. Шаг. Шаг. Кажется, это длится целую вечность, долго и мучительно, но вдруг человек в плаще достигает порога, он начинает подниматься...

Сам по себе Пётр был натурой спокойной, даже местами флегматичной. Всяких страшилок про бабаев и бабу-ягу он наслушался ещё в детстве, а в лагере у костра они травили байки и пострашнее. Однако именно в этот день Пётр ощутил какой-то загадочный, непонятный страх. Парень не мог взять в толк, что так сильно его напугало: ну подумаешь, упавшее дерево, подумаешь, какой-то зверь пробежал, в наших лесах и не такое бывает. Самое странное было то, что, по сути, ничего пугающего не случилось, но дрожь по телу пробила такая сильная, как будто на него только что хотел напасть огромный взбешённый медведь...

Однако Пётр не соврал отцу, что зашёл в дом переодеться: ноги в испачканных городской солью ботинках уже подмерзали, поэтому он нацепил высокие валенки, которые помогали как от наступавшего на деревню мороза, так и от холодного снега. По пути к деду Савве парень подумал, что неплохо бы сменить свою куртку на тёплую папину бекешу, но возвращаться было уже поздно. Тропинка к домику деда Саввы была хорошо расчищена. Из трубы хижины тянулся столбик печного дыма, в воздухе сладко пахло берёзовыми дровами...

Громкий звук поставленного на телефоне будильника разорвал безмолвную тьму раннего зимнего утра. Ловким движением, как будто бы заранее зная, куда нужно нажимать, Пётр вырубил громкую мелодию “AC DC”, песня стихла. Экран тускло осветил заспанное лицо. Глаза видели смутно, то ли оттого, что он нормально не умылся перед сном, то ли от простого недосыпа. Парень сел на кровати, легко побил себя по щекам. «Так, давай просыпайся, пока мама не заметила… Который час?..» – он вновь посмотрел на экран: часы показывали шесть-сорок пять...