_Сабадров. Р. В_

Туман клубится, словно саван, Глотая звуки и огни. И шепот слышится из далей, Как вздох забытой старины. Он льется тихо, еле слышно, Сквозь пелену сырую мглы. То ль сказка старая возникла, То ль отголоски той борьбы. О чем он говорит, не знаю, Слова теряются в тиши. Лишь чувствую, как сердце тает, Под властью призрачной души. Туман рассеется, как дымка, И шепот смолкнет, улетит...

Седая лента Обь, простор без края, Несёт свой бег сквозь земли и леса. В ней отражается небес игра живая, И шепчет тайны древняя краса. От ледников рождённая в горах, Питает степь, тайгу и города. В ее волнах, как в зеркальных снах, Плывут столетия, года. В ней плещутся неводы рыбаков, И чайки белые кричат над ней. По берегам растет шепчущий осот, И шелест трав, как эхо прошлых дней. Она течет, спокойна и мудра, Соединяя север и восток...

Сквозь пелену тумана, серого и злого, Стоит маяк, как страж, забытый у порога. Его огонь, дрожащий, сквозь ночи пробивается, И тихий шепот волн о скалы разбивается. В его стенах, из камня, хранятся тайны века, Про штормы яростные, про дальнего человека, Про корабли, что в бурю нашли дорогу к дому, Про жизни, что разбились о бездну океана. И смотрит он, усталый, на бесконечный горизонт, Храня надежду в сердце, не требуя в ответ поклон...

В ночи густой, где звёзд не видно, Царит лишь мрак, холод и страх. Там чёрной смолы теченье скрытно В себя вбирает свет во прах. Она струится медленно, вязко, Поглощая всё на своём пути. И шепчет тихо сказки мрака, О вечной тьме, где нет любви. В ней отражаются кошмары мира, Забытые грехи и боль потерь. И каждый, кто коснётся её силой, Навеки заперт в царстве темных сфер. Но говорят, что в глубине смолы, Скрыт тайный ключ к освобождению. Лишь чистый сердцем, сильный волей, Найдёт в ней свет и искупление. Искатели, привлеченные легендой, Вступают в этот тёмный лабиринт. Одни, влекомые жаждой власти бренной, Другие – искупить души свой стыд...

В бархате ночи, в огнях неона, Раскинулась Москва, как дивный сон. Мосты, как струны, арфы великана, И купола церквей - тихий перезвон. Уснули парки в тенистой прохладе, Лишь ветер шепчет сказки старых аллей. А в сердце города - безумный парад, Автомобилей, как светлячки, карусель. Неон реклам рисует яркие краски, На лицах прохожих, что спешат домой. И тихий джаз, из открытых дверей, как ласка, Разносится над спящей мостовой. На Красной площади, в лучах софитов, Дремлет история, в камнях застыв...

Ты проснёшься рано утром, Солнце не светит в окно. И спросишь тихо, будто шутя: "Почему же детство ушло?" Молодые годы за ним Умчались, словно быстрый конь, Оставив дым воспоминаний, Где радость, грусть - всё на ладонь. Не грусти, что время мчится, В каждом возрасте есть свой све т. Пусть детство в сердце останется, Наполнив мудростью лет рассвет. И пусть морщины на лице - Не просто след прожитых дней, А карта жизни, на которой Указан путь к душе своей. Ведь каждый шрам, каждая боль, Преобразуются в опыт свой. И словно феникс из пепла, Ты возродишься, но другой...

В алтайской степи, где колышется трава, Привольно раскинулась Калманка-село. Здесь лента дорог нитью пролегла, И дышит простором в лица тепло. В закатных лучах золотится пшеница, И запах медовый плывет над землей. Здесь с песнями жницы, светлы их лица, И труд их тяжелый освящен красотой. Здесь небо высокое, синее, бездонное, И воздух прозрачен, как горный хрусталь...

В голове моей клубок из ниток, Мыслей, чувств, желаний, полу-снов. То горит во мне огонь, то липкий холод, То смеюсь навзрыд, то нет и слов. Вчера любил я солнце до безумия, Сегодня прячусь в тень, как зверь лесной. Вчера мечтал о далях, о лазури, Сегодня мне милее дом родной. Все перепуталось, смешалось, сбилось, Как будто кто-то карты разбросал. И где искать начало, где же выход? В каком порядке мир существовал? Ищу ответ в молчании природы, В шелесте листьев, в тихой песне рек. Быть может, в хаосе скрываются основы, И в этой путанице – мой человек. И вдруг, как вспышка, мысль пронзает разум, Что путаница эта – не тюрьма...

Свинец и ярость в тесной оболочке, Ты ждёшь команды, затаив дыханье. Взрыв пороха - и с дикою проточкой Взлетишь, презрев законы притяженья. Несёшь ты смерть, не ведая сомнений, Твой путь предрешён, и цель определена. В твоём полёте нет ни сожалений, Ни жалости, ни капли умиленья. Лишь скорость, точность, жажда пораженья, И миг короткий в огненной купели. Ты - инструмент чужого повеленья, Злой рок, что вырвался из колыбели...

Ночь черна, как смоль, и ветер воет, Лишь луна – свидетель в небесах. Шакал крадётся, тень его стелется, Сквозь сухую траву, в пыльных песках. Глаза его – два уголька горящих, В них жажда жизни, голод и тоска. Он одиночка, изгой, неприкаянный, Свою судьбу он держит в кулаках. Он рыщет в поисках добычи жалкой, Остатки пира, брошенные кости. Он выживает, вопреки стихии, В пустыне, где так много злости. Его вой тоскливый эхом раздается, По мертвым землям, в тишине ночной. Шакал – скиталец, странник одинокий, В своей борьбе с нелегкою судьбой...

В их мире хаос - верный друг, И вещи пляшут свой канкан. В углу притих забытый лук, А на столе - вчерашний блин. Носки в шкафу - отдельный мир, Где правят бал лишь пыль и лень. И книги смотрят, словно тир, На этот вечный беспорядок - тень. Не ищут логики, порядка, Их вдохновляет вольный дух. Пусть кто-то скажет: "Это гадко!", Но в этом хаосе их - суть! Пусть мир бурлит, кипит, искрится, Среди бумаг, забытых чашек, В них тайна творческая спится, В объятьях милых им барашков...

ПОСВЕЩАЕТСЯ ЧИСТЮЛЯМ В их доме блеск, порядок, чистота, И каждый уголок - как будто с иголочки. Здесь не найдешь ни пылинки, ни соринки, И все стоит на месте, будто по линеечке. Они - чистюли, воины порядка, Сражаются с микробами умело. Их тряпки, щетки - верные солдаты, В борьбе за чистоту и дело! В их мире - гармония и свежесть, И воздух пахнет лавандой и лимоном. Здесь место есть для радости и нежности, И для порядка - вечного закона. Пусть кто-то скажет: "Это скучновато!", Их выбор - это личное их дело...