Переполох за кулисами

Попробуйте вспомнить актрису, при появлении которой на экране вы переставали следить за сюжетом. Только что переживали за главного героя, ждали развязки, пытались угадать следующую сцену — и вдруг всё внимание доставалось ей. Как посмотрела, как улыбнулась, как поправила волосы. У каждого зрителя наверняка найдётся своё имя. Советское кино подарило столько разных красавиц, что составлять из них строгий рейтинг бессмысленно. Разве можно сравнивать нежность Людмилы Савельевой с темпераментом Анны Самохиной?...

Надя Кузякина могла говорить голосом Любови Полищук. Раиса Захаровна — обволакивать Василия мягкой интонацией Татьяны Дорониной. Мэри Поппинс собиралась сыграть Анастасия Вертинская, а в «Экипаже» вместо Леонида Филатова уже был утверждён Олег Даль. Сегодня такие сочетания кажутся почти невозможными. Настолько привычными стали лица, с которыми мы пересматриваем любимые фильмы. Но за каждым окончательным выбором скрывались сомнения, обиды, сорванные договорённости и решения, о которых потом вспоминали десятилетиями...

О них мечтали миллионы мужчин. Их лица украшали афиши, песни звучали из каждого окна, а семейные фотографии вызывали завистливое: «Вот кому повезло!» Только за красивой картинкой иногда скрывалось то, о чём не хотелось рассказывать даже близким. Пока поклонники восхищались идеальной парой, муж заводил роман. Пока жена растила детей, у него появлялась другая семья. А когда обман вскрывался, начинался знакомый спектакль: «Это ничего не значило», «Меня использовали», «Давай забудем и будем жить дальше»...

Он писал о любви так, что спустя почти два века читатели до сих пор узнают в его строках собственную боль. А потом мог превратить чужую влюблённость в холодную игру: добиться взаимности, насладиться победой и отойти в сторону. Умел увидеть человека насквозь — и далеко не всегда использовал эту способность для сочувствия. В школьной памяти Михаил Лермонтов обычно остаётся печальным молодым гением. Кавказ, одиночество, «Парус», трагическая дуэль. На портрете — серьёзный взгляд. В учебнике — великая литература и короткая жизнь...