Книжная полка Ирвина Ялома

Есть слова, которые звучат как приглашение, а слышатся как обвинение. Одно из таких слов — ответственность. Стоит сказать человеку: «Возможно, здесь есть ваша ответственность», — и внутри у него может мгновенно подняться напряжение. Как будто его не пригласили внимательнее посмотреть на свою жизнь, а поставили к стене и начали читать приговор. Это происходит не потому, что человек слабый, инфантильный или не хочет взрослеть. Часто ответственность трудно принять именно потому, что в нашем опыте она давно смешалась с виной, стыдом и наказанием...

Иногда человек приносит в терапию сон почти смущённо, как будто рассказывает нечто случайное, странное и не совсем серьёзное. Он может начать с фразы: «Мне приснилась какая-то ерунда», — и всё же почему-то продолжает говорить. Потому что сон не отпускает. В нём было что-то такое, что трудно объяснить, но невозможно просто отбросить: образ, чувство, место, лицо, странное действие, после которого человек проснулся с тревогой, грустью, облегчением или тихим недоумением. Сон словно затрагивает не только...

Иногда человек приходит в терапию с чем-то очень конкретным: с тревогой, бессонницей, паническими атаками, раздражением, которое стало слишком частым, невозможностью принять решение — и с ощущением, что всё вроде бы нормально, но внутри что-то давно перестало быть живым. Он может начать разговор почти деловым тоном: «У меня проблема». Или даже ещё точнее: «Мне нужно убрать симптом». Так, будто симптом — это лишняя деталь, случайно появившаяся в привычном порядке жизни. Как странный шум в машине, которую хочется отвезти к мастеру, чтобы он нашёл источник сбоя и вернул прежнюю надёжность...

Мы привыкли думать, что понимание начинается в голове. Нужно усилием воли разобраться, проанализировать, найти причину, подобрать правильные слова, составить внутренний отчёт о том, что с нами происходит. Мы задаём себе вопросы: «Почему мне плохо?», «Что именно меня тревожит?», «Чего я хочу?», «Что со мной не так?» И часто не замечаем, что тело уже давно ответило — только не на языке слов и объяснений. Оно ответило сжатием в груди, тяжестью в животе, комком в горле — теми первыми телесными знаками, которые появляются раньше ясной мысли...

Иногда человек приходит в терапию с тайной надеждой: сейчас кто-то наконец поймёт, что с ним происходит, назовёт это правильным словом, объяснит и выведет из внутренней растерянности. Эта надежда очень понятна. Когда внутри долго темно, когда человек устал от собственной растерянности, когда одна и та же боль возвращается в разных отношениях, хочется встретить того, кто знает. Не просто сочувствует, не просто слушает, а знает — как выйти из этого лабиринта. Но в экзистенциальной терапии нет всезнающего спасателя...

Иногда человек говорит: «Совесть не позволяет мне поступить иначе». И внешне это звучит очень достойно. В этих словах есть ощущение внутренней глубины, нравственного стержня, верности чему-то большему, чем удобство или выгода. Но если прислушаться внимательнее, иногда за этой фразой слышится не живая совесть, а что-то другое. Не тихий внутренний отклик души, а строгий, заученный, почти механический голос, который когда-то пришёл извне и поселился внутри. Если начать вслушиваться в свою внутреннюю речь, в ней можно обнаружить не только мысли, но и голоса...

Иногда человек закрывает глаза для медитации — и сам не сразу понимает, чего в этот момент хочет: встретиться с собой или исчезнуть. Он садится в созданную им тишину, выравнивает дыхание, но глубже этого живёт тихое смутное желание: пусть меня здесь не будет. Пусть хотя бы на несколько минут отступят тревога, разговоры, обиды, незавершённые дела и усталость. Когда человек перегружен, он ищет убежище. Мир бывает слишком требовательным, внутренняя жизнь — слишком шумной, тело — слишком уставшим от напряжений дня...

Бывает странное ощущение, которое трудно назвать. Жизнь идёт, но не происходит. Ты вроде бы здесь — встаёшь, едешь, разговариваешь, ужинаешь, ложишься спать, — но между тобой и всем этим словно встроена тонкая мягкая прокладка. Не страдание, не отчаяние, не тоска. Скорее — отсутствие. Если оглядеться, окажется, что ничего особенного не случилось. Дом тот же. Близкие те же. Работа та же. И именно это и есть странность: ничего не случилось, и от этого ничего не происходит. В таком состоянии человек обычно объясняет себе всё рационально...

Есть люди, для которых истина — не просто ценность, а внутренний нерв жизни. Они не могут спокойно смотреть, как кто-то, по их ощущению, искажает смысл, подменяет реальность, говорит ложью так, будто это норма. Им важно возразить, назвать вещи своими именами, восстановить ясность. Иногда это действительно мужественная позиция. Благодаря таким людям мир не окончательно распадается в туман самообмана, лицемерия и моральной лености. Они напоминают нам, что не всякое мнение одинаково глубоко, не всякая мягкость является добром и не всякое согласие рождается из зрелости...

Иногда человек долго живёт со смутным ощущением, что в душе что-то не так, но не находит для этого достаточных причин. Обращаться к психологу будто бы не с чем: детство было нормальным, родители были рядом, всё необходимое было. Не было явного ужаса. Не было того, что легко назвать насилием. Родители работали, покупали еду, проверяли уроки, водили к врачу, иногда даже гордились успехами. В семейном альбоме всё могло выглядеть вполне благополучно: праздники, школьная форма, торт на день рождения, поездки к родственникам, фотографии у новогодней ёлки...

Иногда в отношениях возникает странное напряжение: «Разве это не очевидно?» — думает человек. Ему кажется, что то, что он видит, понимает и считает правильным, должно быть столь же очевидным и для другого. Если хочешь сделать хорошо — сделай это сам. За этой фразой часто скрывается не только стремление к качеству, но и особенность восприятия мира. На определённой стадии развития сознания человек склонен отождествлять содержание собственного мышления с реальностью как таковой. Мысль, возникшая в его сознании, переживается как наиболее верная, разумная и естественная...

Человек не только живёт в мире. Он всё время строит мир вокруг себя. Он строит его из воспоминаний, слов, образов, повторяющихся жестов, из тех взглядов, которыми его когда-то встречали, и из тех молчаний, в которых ему приходилось угадывать своё место. Мир человека не равен сумме внешних обстоятельств. Он всегда больше и сложнее. В нём есть видимое и невидимое, сказанное и подразумеваемое, событие и его внутренняя тень. Поэтому боль никогда не бывает только болью. Если она глубока, если она застаёт...