Отголоски Культуры

«Мол в Кале. Французские рыбаки выходят в море, прибывает английское пассажирское судно» Уильям Тёрнер, 1803 Национальная галерея, Лондон Картины Тёрнера порой носили длинные и подробные названия. В сегодняшней работе действительно важно подчеркнуть, что прибывающее судно — таки английское. И при этом пассажирское. Потому что ещё за год до написания «Мола в Кале» английский корабль здесь мог быть только военным: шла война Второй коалиции. Но после подписания Амьенского мира английский художник мог запросто приехать в Кале. Правда, французский берег встретил его штормом. Судно не смогло пришвартоваться, и Тёрнеру пришлось высаживаться на берег в шлюпке, которая сама чуть не утонула. Дамы с кавалерами прогуливаются на ветру, рыбаки возвращаются с уловом, одного из них костерит женщина на берегу — видимо, за бутылку. Эта мирная жизнь мола посреди шторма — как просвет голубого неба среди грозовых туч. И как сам Амьенский мир: в год написания картины война возобновилась.

«Шторм» Лев Лагорио, 1860-е Ростовский музей изобразительных искусств Закончив в 1852-м Академию, Лагорио получил российское подданство и уехал в Европу за казённый счёт. Вернулся в Россию он уже в 60-х, набив руку на пейзажах Франции и Италии. И уже здесь можно начинать путать его с Айвазовским По крайней мере в маринистике, морской живописи. Оба крымчане, оба романтики — не в любовном, а в культурном смысле: в XIX веке в живописи доминировал романтизм. Сегодняшняя картина — о романтической схватке человека со стихией. В море тонет корабль, у берега шлюпка сражается с прибоем, а вокруг поднимаются ревущие валы. Сквозь рваные тучи пробивается свет, освещающий драматичную, театральную сцену. Толпа зевак — свидетелей кораблекрушения (сначала Лагорио написал их на вершине утёса, но потом перенёс на пляж) в реальности была бы сметена волнами. Солнце работает как софит, выделяя золотистым светом утёс и волны под ним — и погружая правую часть холста в тревожный сумрак.

Только вчера вернулся из Питер, такой красивый город, всем советую побывать во Владимирском дворце, даже лестница там выглядит просто невероятно, она выполнена в классическом русском барокко. Золотая лестница Владимирского дворца в Санкт-Петербурге Лестница создана по проекту русского архитектора Максимилиана Месмахера Дворцовая набережная, 26

«Портрет Е. Г. Флуга» Павел Федотов, 1848 Русский музей, Санкт-Петербург Прославился Федотов яркими и остроумными жанровыми сценами с яркими типажами. Но наши читатели знают, что были у него и лиричные портреты близких. Егор Гаврилович Флуг (Георг Готфрид Пфлуг) — биржевой нотариус из рода обрусевших немцев. Федотов был частым гостем в его семье, многие из Флугов становились моделями для его работ. В 1848 Флуг умер. Федотов нарисовал его в гробу, со свечами по бокам. А потом на основе этого рисунка написал друга живым, чтоб он именно таким остался в памяти. Свечу из первоначальной работы он перенёс на масляную. Используя тот же приём, что и Райт, он помещает источник света «в кадр». И одновременно прячет его, чтобы лучи падали на окружение и не слепили нас. Светотень в духе Караважо выделяет героя из тёмного фона. Но при этом рассеянный свет смягчает черты лица. Будто это не нотариус деловую бумагу рассматривает, а поэт перечитывает только что написанные стихи.

«Святой Серапион» Франсиско де Сурбаран, 1628 Уодсворт Атенеум, Хартфорд В 1218-м году, в разгар Реконкисты, Пётр Ноласко основал Орден Пресвятой Девы Милосердной для выкупа невольников. По-испански милосердие — merced, и монахов ордена стали звать мерседариями. Их главной задачей было освобождение христиан из мусульманского плена. В 1628-м Сурбаран был уже известным мастером. Монастырь мерседариев в Севилье заказал ему серию картин об основателе ордена. Художник увлёкся историей ордена и решил не ограничиваться житием св. Петра Ноласко. Серапион Алжирский стал первым мерседарием-мучеником. Он выкупил из плена 98 рабов в Мурсии, а затем — 87 в Алжире. Но сам он, по популярной версии, остался там в заложниках, пока не поступит выкуп. Выплата задержалась и монаха казнили. Название картины художник вписал через тромплёй — «пришпилил» нарисованную бумажку с подписью. А мастерская светотень показывает, почему Сурбарана называли «испанским Караваджо».

«Ночная охота»/«Охота в лесу» Паоло Уччелло, 1470-е Музей Эшмола (Ашмола), Оксфорд До Уччелло сцены охоты обычно были фоном для более важных событий. Но здесь в центре внимания охотники, собаки и дичь (олени). Исследователи считают, что картина может быть иллюстрацией к литературному произведению, но к какому — неизвестно. Глядя на яркие, хорошо освещённые фигуры, возникает сомнение: действительно ли охота ночная? Может, просто часть красок потемнела от времени (как случилось с «Ночным дозором»)? Но нет, Уччелло писал именно ночную сцену. Об этом говорят рассыпанные по небу звёзды. А если их мало, то прямо над точкой схождения перспективы виден серпик луны (рассмотреть получше можно тут). Перспектива выстроена демонстративно, словно на иллюстрации в учебнике для художников. Ровные ряды дубов уменьшаются при отдалении. По нижнему краю диагонально лежат поваленные стволы. И все они указывают на точку в центре холста, куда стремятся и охотники с собаками.