Осадчий Алексей

Это случилось,когда я после медсанбатского «курорта» был определён в боевой ракетный полк. Первые дни: новая жесткая обстановка,новые люди,новые порядки,новая дисциплина. Причем,порядок и дисциплина-это разные понятия. Новая,невероятная еда. Зайдя первый раз со своим подразделением в столовую,мною в кастрюле,которую поставили на стол была зафиксирована жидкость: неопределенного цвета,неопределенной жирности,с вполне характерным противнейшим запахом… Фу-у! Аж,передернуло… Из хлеба можно было вылепить не только шахматы,но и вполне реального размера велосипед...

Снова Уфимский вокзал… Лиля вместе с моими друзьями провожает меня. Полный поезд новобранцев. Пока не связаны присягой,отрываемся по полной программе. Столько молодых разгильдяев в одной «консервной банке»(из вагонов нас не выпускали трое суток)-это гремучая смесь. На третьи сутки начали проявляться «теплые края». Есть такая шутка «Казахи спилили все деревья,чтобы степь было лучше видно». Ребята очень хорошо постарались. Степь. Степь. Степь. Сопки. Камни. Восточный Казахстан. Глазу зацепиться не за что...

Во времена моего десантирования из мамы наружу УЗИ не было. Интрига сохранялась до финала. И акушерка радостно известила роженицу: «У Вас мальчик!». Сделав заключение по первичным половым признакам. И с всем этим «хозяйством» я сразу автоматически становился должником государству. Нет. Не ипотека... Армия. Почему-то в то время отслужить два года в Советской Армии называлось «отдать долг Родине». Я никому не хотел быть должным. Мама спрашивала: «Ты что действительно безразлично к этому относишься? Служить или не служить»...

Начав рассказывать про рыцарские турниры,я взял большой тайм-аут. Продолжу. Помните (если помните) в древние времена на соревнованиях ребята в стильных доспехах,красивых шлемах с плюмажами,на мощных конях ломали друг другу длинными палками-копьями грудные клетки. И участвовать в этих состязаниях считалось за честь. Потому что все они выбрали одну Даму сердца. И рубились ради главного приза. Сломались копья,ничего…Спешились и давай на мечах… И тут дело не пошло-топоры или кинжалы. Ура! Победа!...

Хотел бы писать вот так,от третьего лица. Но это был я,и это была Она. Уфимский трамвай-молчаливый свидетель того утра. Трамвай-младший брат тепловоза. Всегда радостный. В красно-светлой «спартаковской» майке. Зацепится своими усиками за провода и развозит с улыбкой людей по их дневным заботам. Но в этот день все было иначе. Продуваемый всеми ветрами вагон уныло хлюпал по рельсам. Из Черниковки по Проспекту до Мингажева. И в этом трамвае нас было трое: я, Она и обида. Даже вагоновожатый ушел,не выдержав этого настроения...