Иридиан

06:20 Он проснулся на тридцать секунд позже, чем вчера — система не подала корректирующий импульс. И сразу понял: кофе уже подан. В диспенсере три глотка. Четвёртый — считается роскошью. Пить нужно по допуску. Он взял капсулу. Приложил к губам. Вкус — стабилизированный: якобы горький, но всегда одинаковый. Стабильность — часть заботы. Она сидела за встроенным столом. Тот мягко вибрировал под запястьями — стимулируя бодрствование. Её спина была ровной не из строгости — из привычки. На куртке — эмблема Сектора...

— Ты жрать будешь или только бухать? — Я не могу жрать. Рена кивнула. Налила ещё. Лин держала стакан двумя руками, как будто он был горячий. — Слушай… Она начала, потом передумала. Выдохнула через нос. Выпила. — Там… наверху… оно всё как будто специально. — Что — специально? — Всё. Пол. Стены. Взгляды. Даже кашель. Всё… отрепетировано. Как будто ты в спектакле, только сценария не дали. Рена закурила. Лин смотрела в никуда. — Я неделю только пыталась понять, кто кому здоровается первым. Не потому что это важно...

Ткань привезли на рассвете. Дрон плюхнул ящик прямо на настил, даже не притормозив. Он гудел ещё пару секунд и улетел, оставив за собой запах горелого металла. Села уже рылась в упаковке, когда Ндеге подошла и начала вытряхивать рулоны. Всё шло как всегда: термоплёнка, обрывки, пара кусков с прожогами. И один — не как всегда. Полупрозрачный. Пластичный. С мягким отливом, будто на нём задержалась вода. Она коснулась — будто искра щёлкнула между пальцами. Не больно. Просто неожиданно… живо. Ндеге нахмурилась...

— Присаживаемся ровнее, не толкаемся. Держим ручки при себе… Отлично. Добро пожаловать, уважаемые юные гости, в Веранталь — живое сердце Иридиана! Гид был высоким, стройным, с голосом, вычищенным до хрустящей приветливости. Его пальцы слегка подрагивали, но он держался уверенно. На груди — знак образовательной программы «Окно между Ярусами». На губах — идеально выверенная улыбка. — Вы — особенные, — продолжал он. — Потому что не все получают возможность спуститься на второй ярус. Но вы — можете...

— Ты с Петли, да? Ну... Раз уж собрался вниз — послушай. Первое, что ты там заметишь — воздух. Он как каша. Дышать можно, но будто в два счёта. Вдох — и уже тяжело. Тяжесть не в кислороде, а в том, что он знает. Он знает, сколько здесь умерло. И ничего не забывает. Глиммер — это не улицы. Это трубы, щели, сквозняки, коридоры. Открытые поверхности — редкость. И на них тебя видно. А если тебя видно — ты уже проиграл. Ты не пойдёшь туда с картой. Ни одна схема не совпадает. Всё течёт, меняется, отваливается, приростает...