Ominayashi

Пыль стояла над дорогой, будто сама земля не хотела отпускать тех, кто уезжал. Солнце висело в небе, как раскалённая монета, и жгло так, что даже тени казались роскошью. В этих краях тень была редкостью — а уж надежда и подавно. Джейк Рид ехал по старой тропе, не торопясь, но и не задерживаясь. Его конь, старый и мудрый Шай, знал дорогу лучше, чем сам Джейк: он чуял воду за милю, обходил зыбучие пески и всегда выбирал место для стоянки там, где ветер не гнал пыль прямо в лицо. Джейк ценил это. В здешних местах умение сберечь силы значило больше, чем умение быстро стрелять...

Лос‑Сантос пахнул жарой, резиной и деньгами — теми самыми, что вечно утекали сквозь пальцы, как песок с пляжа Веспуччи. Здесь любовь редко была про цветы и открытки. Чаще она была про то, как ты прикрываешь спину напарнику, когда над головой свистят пули, и про то, как потом, в тишине, можно выдохнуть и сказать: «Мы снова это сделали». Майкл де Санта сидел на краю крыши одного из небоскрёбов в Пиллбокс‑Хилл и смотрел, как город растекается огнями. Где‑то внизу завывали сирены, где‑то кто‑то начинал новую жизнь или закапывал старую...

Долина Призрачной Луны была тиха — слишком тиха для места, где когда‑то гремели битвы, где земля стонала под сапогами армий, а небо чернело от крыльев драконов. Теперь здесь шелестел ветер в сухой траве, да изредка кричала одинокая птица, будто напоминала, что жизнь всё ещё держится за эти скалы. Здесь, у подножия разрушенной башни, сидел Каэл, следопыт из Серебряного Авангарда. Его броня была исцарапана, лук лежал рядом, а пальцы перебирали тонкую серебряную цепочку — единственное, что осталось у него от Лирии...

Система «Дамокл», окраина сегментума Темпестус. Орбитальная крепость «Вечный Дозор» висела в пустоте, как остриё копья, нацеленное в сердце тьмы. Здесь не было места чувствам — только долг, дисциплина и холодный расчёт. Но даже в самом строгом кодексе Легионес Астартес оставалось место для того, что не вписывалось в уставы: для верности, для памяти, для любви, которая не просила пощады и не искала наград. Капеллан Марн из легиона Имперских Кулаков стоял на наблюдательной палубе и смотрел, как внизу, в атмосфере планеты, вспыхивают трассы снарядов и огненные шлейфы штурмовых кораблей...

Ночь в Городе пахла озоном и горелым пластиком — будто кто‑то где‑то опять неудачно экспериментировал с порталами. Я стоял у края крыши, смотрел на неоновые шпили и думал, что в этом мире слишком много магии — и слишком мало чудес. Меня звали Артём. Я был Иным. Не героем, не спасителем мира, а просто парнем, который умел видеть Сумрак — тонкую прослойку между мирами, где реальность становилась податливой, как разогретый воск. И ещё я умел в нём выживать. Это, пожалуй, было главным моим навыком. А потом появилась она...