Околомедицинские истории

Вера Соколова всю жизнь просыпалась с мыслью о голосе. Не о лице, не о причёске, не о том, что надеть. О голосе. Её голос был серебристым, ясным, чуть прохладным — таким, каким диктор объявляет начало нового дня...

Анна узнала о сме.рти мамы в четверг, за час до конца рабочего дня. Потом были звонки, морг, похороны, слёзы, опухшие глаза, головная боль. На третий день она стояла у гроба. На четвёртый — в отделе кадров...

Марго всегда говорила, что вода — это единственная стихия, которая её по-настоящему понимает. Душ утром — чтобы смыть сон и настроиться на ритм города. Душ вечером — священный ритуал, чтобы смыть пыль, чужие взгляды и усталость...

Это была улыбка, которая стоила ей отпуска. Не в переносном, а в самом прямом смысле: она копила на поездку в Сочи, но деньги ушли на обновление челюсти. Наталья Петровна сидела в кресле премиальной стоматологической клиники и чувствовала себя почти победительницей...

Ночью в тайге никогда не бывает тихо. Стоит гулкий, многослойный гомон: стрекочут цикады, в траве возятся какие-то мелкие твари, где-то уханье филина перекрывает журчание ручья, а ветер шуршит листвой кедрача, словно перебирает тысячи бумажных страниц...