Околомедицинские истории

Она родилась с гемангиомой — багровым пятном, которое тянулось от левой скулы к подбородку, словно кто-то разлил бордовые чернила. В роддоме врачи равнодушно говорили, что ничего страшного. Мать плакала, когда впервые взяла её на руки...

Это случилось в середине ноября. Павел, тридцатипятилетний инженер-строитель, никогда не жаловался на здоровье. Разве что на хроническую усталость, но он списывал её на аврал на стройке. Когда же подняться...

Восемь утра. Середина ноября. Моросит такая мерзкая изморось, что «дворники» на лобовом стекле мусоровоза едва справляются. Водитель, Николай, за рулём уже двадцать лет. Он знает эту технику: 22 тонны снаряжённой массы, тормозной путь — как футбольное поле...

Это была та самая тишина, которая страшнее любого крика. В их доме, когда-то полном споров Андрея о кардиохирургии и музыки Марии за фортепиано, теперь звучал только мерный гул кислородного концентратора...

Её звали Раиса Петровна. Сын Коля родился, когда ей уже стукнуло тридцать пять, и она растила его одна, без мужа, который «нашёл другую» на третьем месяце её беременности. С тех пор весь мир Раисы Петровны...

Это был один из тех серых ноябрьских дней, когда небо намертво срастается с асфальтом. Я сидел на кухне, сжимая остывшую кружку, и смотрел на пустую стену. Родители были в соседней комнате. Живые. Здоровые...

Света вернулась с обеда расстроенная. Скинула пальто на стул, уставилась в монитор, но не работала — просто двигала мышкой туда-сюда. — Ты чего? — спросила Лена, коллега, сидящая неподалёку. — Да Кристина опять… — Света сжала губы...

В обычной многоэтажке спального района на одной лестничной клетке жили две семьи. В одной — незрячие девочки-двойняшки, Алиса и Вера, десять лет. В другой — Андрей и Света. По утрам девочки ходили в специализированную школу...

— Ты чего, мам? — спросила Таня, восьмилетняя, с хвостиками, похожими на антенны. Она застыла с ложкой в руке, уставившись на меня. Я не заметила, что сказала это вслух. — Чего я одна останусь? — переспросила дочь...

Ей было тридцать семь. В её электронной карте, которую она иногда перечитывала по ночам, значилось: «Соматически здорова». Сахар, щитовидная железа, холестерин, лейкоцитарная формула — всё, как у космонавта...

Витилиго появилось у Алисы в шестнадцать — сначала крошечным пятном на запястье, будто кто-то нечаянно стер кожу ластиком. К выпускному белые острова уже раскинулись по рукам, шее, лицу. Она перестала смотреть в зеркало...

Это случилось не сразу. Мы с Антоном поженились молодыми, шумными, всё по графику: дом, карьера, а потом — сын. Коля родился крупным, спокойным, даже пугающе спокойным. Не плакал, хорошо спал, кушал. Врачи говорили: «здоровый мальчик»...