Сокровища барахолки

Маму похоронили пару часов назад, а Колька уже стучал вилкой по столу и прикидывал вслух, сколько дадут за корову. Василий кивал, и жёны их тоже кивали. «Дом поделим поровну, на троих! Продадим, а деньги разделим, сад тоже, мы ж не чужие». Меня никто ни о чём не спросил. Будто меня за этим столом и не было. Ты знаешь, как это бывает в деревне? Сыновья уезжают в город, получают квартиры и женятся на городских. А дочь остаётся. Так вышло и у нас. Колька после армии осел в Курске, на заводе. Василий уехал в Харьков, на тракторный...

Первая телеграмма пришла в июле семьдесят третьего, за день до нашего поезда в Анапу. «Мать при смерти срочно выезжай Ираида». Без точек и запятых, как все телеграммы. Коля побелел и побежал сдавать билеты, а я собирала его сумку и плакала вместе с ним. Ираида Петровна, моя свекровь, жила одна в Энгельсе. Мы с Колей и сыном Вовкой жили в Саратове. Автобус через мост шёл час, и мы помчались в тот же вечер. Свекровь лежала на диване с мокрым полотенцем на лбу. Говорила тихо, через силу, и держала Колю за руку...

Расписку написал мой отец, на тетрадном листке в клеточку, своим аккуратным почерком бывшего учителя. Деверю оставалось только подписать. Юра тогда засмеялся: «Иван Кузьмич, мы ж родня, какие бумажки?» Но подписал. А мой муж Андрей обиделся на папу всерьёз и потом месяц с ним не разговаривал. Было это весной восемьдесят седьмого, в Воронеже. Юра с женой Мариной и двумя детьми снимал комнату в частном доме. Им наконец подошла очередь в кооператив. А на первый взнос не хватало почти двух тысяч. Свекровь, Валентина Степановна, пришла ко мне сама...

Письмо зачитывали на собрании, при всём цехе. Секретарь парткома Фёдор Ильич стоял у красного стола с графином и читал медленно, с выражением, как читают приказы. «Довожу до вашего сведения, что ткачиха Смирнова недостойна выдвижения. Мужа не уважает, ребёнка бросает на чужих людей. А по вечерам пропадает неизвестно где, и муж страдает». Подписи конечно не было. Анонимка. Я сидела в третьем ряду и чувствовала, как на меня смотрят двести человек, вся вторая смена. Кто с жалостью, кто с любопытством...

Открытка пришла во вторник. Обычная почтовая открытка, а на ней: «Уважаемая Роза Ахметовна, просим явиться в магазин для получения автомобиля ВАЗ». Я прочитала её прямо у почтового ящика и заплакала. Семь лет я ждала эту новость. Записалась в очередь на заводе ещё в семьдесят пятом, когда сыну было десять. Местком смотрел на всё: стаж, дисциплину, прогулы. Мне дали номер девяносто седьмой. Каждые три месяца я отмечалась, расписывалась, и номер мой медленно полз вверх. А не придёшь хоть раз, и тебя вычеркнут, будто и не стояла...