Обустройство и ремонт

Она всё прощала и молчала: что на самом деле сломало Веру Глаголеву? Вера Глаголева никогда не выносила сор из избы. Когда её предавали — она улыбалась. Когда уходили — отпускала. Когда было больно — молчала. Со стороны её судьба выглядела как идеальный женский роман: любовь, семья, карьера, дети, признание. Но за этой красивой обложкой годами копилась боль, о которой она предпочитала молчать. Она умела прощать — но, похоже, так и не научилась отпускать. Всё началось почти кинематографично. 1970-е годы...

Впервые показали мальчиков, которых считают детьми Путина и Кабаевой. Расследователи утверждают, что сыновья Владимир и Иван живут под фамилией прикрытия и почти не общаются с обычным миром. В российской политике есть темы, о которых не принято говорить вслух. Одна из них — личная жизнь первого лица страны. Годы идут, эпохи сменяются, а вокруг семьи Владимира Путина по-прежнему стоит плотная завеса тишины. И тем громче звучит каждый редкий намёк, каждая утечка, каждая публикация, нарушающая это молчание...

Моя соседка живёт этажом ниже. Ей чуть больше 60-ти. На вид — обычная женщина, ни больная, ни особенно бодрая. Но почти каждый раз, когда мы встречались в лифте, она вздыхала: — «Вроде ничего особенного не делаю… а к вечеру сил совсем нет». Давление как у всех: то поднималось, то приходило в норму, прерывистый сон, вес медленно, но упрямо полз вверх, несмотря на попытки «есть поменьше». Но она не переедала. Никаких сладостей «в большом количестве». Просто ела почти постоянно — с утра и до самой ночи...

Вечером, когда я остаюсь одна в своей квартире, замечаю одно странное явление: пару дней как навела порядок, а уже многие вещи лежат не там, где надо, словно ожили и расползлись по разным местам. На кухне тусовка кружек, на стуле склад одежды, на полках случайные мелочи, которые «пока некуда деть». И кажется: беспорядок живёт своей жизнью. Я долго думала, в чём причина, пока не поняла — дело вовсе не в количестве вещей и даже не в размере квартиры. Всё гораздо глубже. Хаос появляется там, где нет привычек, системности...

Вечерами в квартире Людмилы Гурченко царила тишина. Но в этой тишине таилась история, о которой предпочитали не говорить вслух. История, которая так и не получила слов. Любимая артистка миллионов обожала свет, зеркала и цветы. Даже когда за окнами сгущались сумерки, в ее доме мягко горел свет, отражаясь в лакированной мебели, блеске костюмов и афиш. Все было безупречным, порядок и красота казались продолжением сцены — Людмила Марковна играла в нём свою роль даже дома. Но в этой внешней ухоженности была одна странная деталь: нет семейных фотографий с дочерью...