О предметной фотосъемке

Фото на документы — жанр-обманка. Со стороны кажется: что тут снимать — человек сидит, фон белый, нажал кнопку и печатай. Но именно эта «простота» и разбивает новичков: документы не прощают ни смаза, ни «поехавших» пропорций лица, ни кривой экспозиции, потому что это тиражный, нормируемый жанр, где каждый кадр проверяется и человеком, и иногда даже госучреждением. Хорошая новость в том, что фото на документы — один из самых стабильных и предсказуемых видов фотозаработка: освоив простую схему, вы получаете поток заказов и благодарных клиентов...

Продолжаем цикл статей о технике для предметной съёмки. Сегодня — самая «физичная» тема цикла: дифракция и размер сенсора. Разберёмся, почему при равном количестве мегапикселей большая матрица позволяет сильнее закрывать диафрагму, почему та же большая матрица уменьшает глубину резкости и создаёт неудобства при съёмке украшений и часов, и почему для съёмки картин средний формат — Pentax 645, Fujifilm GFX и compañía — остаётся королём. Предметный фотограф живёт между двух огней. С одной стороны — глубина резкости: товар должен быть резким по всей глубине, и ради этого мы закрываем диафрагму...

Разбираемся без маркетинговой гонки мегапикселей: что на самом деле требует предметная съёмка от камеры, почему зеркальный full-frame на 30 МП закрывает большинство задач, чем дифракция наказывает 45–60-мегапиксельные матрицы и зачем для съёмки картин нужен средний формат на 100 МП с пиксель-шифтом до 400 мегапикселей. Стоит зайти в любой магазин фототехники или открыть форум фотографов, и на вопрос «какую камеру взять для предметки» вам почти наверняка ответят: «Бери, сколько мегапикселей потянешь — 45, 60, а лучше сразу средний формат»...

Личный опыт художника: две студии сделали неплохие снимки, но уперли меня в потолок разрешения; третья предложила пиксель-шифт из шестнадцати кадров — и закрыла оба моих главных требования: размер в пикселях и точность цвета. Я художник. Пишу маслом, работаю в форматах от камерных до полутора метров по длинной стороне, и последние годы моя творческая жизнь упирается в вещь, о которой в училище не говорил никто: картину мало написать — её нужно правильно оцифровать. Цифровой образ полотна сегодня...