Артем Новиченков | Говорящий тростник

В первой части этого разбора выяснилась неожиданная вещь. Хома Брут, главный герой гоголевского «Вия», бурсак и по видимости простак, — на самом деле начинающий колдун. Молитвы в повести не работают: от ведьмы его спасают заклятия, которым научил его монах, а меловой круг он чертит по инструкции из руководства по церемониальной магии. Силы ему хватило на то, чего не смог никто из хуторян, — сбросить с себя ведьму и уехать на ней самому. И тем не менее он погиб. Знал заклинания, три ночи стоял в храме над гробом дочери сотника, пользовался оберегами — и все равно погиб, страшно и без погребения...

В первой части этого разбора речь шла о барыне — и о том, что ее деспотизм вырастает не из злобы, а из позиции «мне все должны», в которой легко узнать себя. Теперь поговорим о главном герое. Вопрос, который в школе не задают, а он естественен. Если Герасим в конце все равно уходит в деревню — почему он не мог уйти вместе с собакой? Сцена на реке устроена весьма иллюстративно. Герасим накормил Муму в трактире щами с мясом, заплатив, между прочим, свои деньги. Потом взял под мышку два кирпича со стройки...

Перечитал «Вия» — кажется, впервые со школы, если мы вообще его тогда проходили. И заодно пересмотрел советский фильм с Куравлевым. В детстве это был мой первый хоррор, и впечатление осталось такое, что я до сих пор помню, что именно меня в нем мучило. А мучило меня вот что. Я страшно переживал, что бурсак Хома Брут не доведет меловой круг до конца — останется кончик, и до него доберутся. Потом: откуда в церкви мел? Я в детстве бывал в храме довольно часто и мела там не видел ни разу. Потом: зачем такой маленький круг? Нарисуй четыре метра, стой спокойно, читай...

Перечитывал «Муму», и меня не отпускала одна мысль. Когда мы обсуждаем эту повесть, происходит одно и то же: все сочувствуют Герасиму и одновременно кошмарят барыню. Это настолько автоматическая реакция, что ее никто не осмысляет. Предлагаю развернуть бинокль. Посмотреть не на немого великана, а на старуху в гостиной — и поискать в ней себя. Барыня Тургенева — вдова, доживающая век на глухой московской улице, в доме с колоннами. Приживалки, карты по утрам, гадание на исполнение желаний. Ее настроение...

Есть книги, о которых коротко не напишешь, нужны особые слова и временнáя дистанция. Вот и с «Кровавым меридианом» Кормака Маккарти получилось так: уж половина декабря прошла, а я все искал слова, выдерживал дистанцию. Кажется, пришло время. Кормак Маккарти – сегодня один из самых крупных, «главных» авторов Америки. В России хорошо известны его романы – брутальный «Старикам тут не место» (отменная экранизация Братьев Коэн) и постапокалиптический «Дорога» (лучше не смотрите – пошлый Голливуд). Маккарти экспериментирует с языком, порой даже закрывая глаза на формальные правила...