Рынок, видик, 2 ларька | Ностальгия по 90-м и нулевым

Бабушка выставляла трёхлитровую банку с водой на табуретку перед телевизором с той же серьёзностью, с какой готовилась к встрече дорогих гостей, — протирала стекло полотенцем, снимала крышку и садилась в кресло, не сводя глаз с экрана. — Сейчас заряжать будет, — объясняла она мне вполголоса, хотя объяснения явно не требовались: в то воскресное утро об этом знал, кажется, весь подъезд. 27 июля 1989 года Анатолий Кашпировский провёл в студии «Останкино» свой первый, «лёгкий» телесеанс, а уже 8 октября...

Завод, где отец проработал почти пятнадцать лет, закрылся тихо и буднично — просто в один понедельник у проходной вывесили объявление о сокращении штата, и через месяц отец оказался дома с трудовой книжкой в руках и без малейшего понимания, что делать дальше. С того утра в нашей квартире завёлся новый ежедневный ритуал: отец вставал рано, шёл к киоску за свежим номером газеты «Из рук в руки» и садился с ней за кухонный стол с красной шариковой ручкой наготове. — Так, смотрим, что тут у нас, — бормотал он, обводя кружком очередное объявление...

Отец занёс коробки в квартиру в два захода, отдуваясь на каждой ступеньке, и торжественно водрузил на письменный стол серый системный блок с монитором, почти таким же выпуклым и тяжёлым, как старый телевизор. — Это не игрушка, — предупредил он сразу, заметив мой загоревшийся взгляд. — Для работы беру, отчёты дома доделывать. Так что не вздумай туда лезть без спроса. Компьютер он получил с работы — списанный, с процессором предыдущего поколения, зато совершенно бесплатно, что по тем временам было настоящей удачей...

Половину стены над своей кроватью я честно отвоевал у старшей сестры — делили комнату мы с ней пополам, и граница территорий проходила ровно по трещине в старых обоях, будто по линии фронта. — Это моя сторона, — напоминала сестра каждый раз, когда мой очередной постер норовил заползти на её половину хотя бы на сантиметр. Журнал «Все звёзды» я покупал специально ради вложенных постеров — целиком заполненный ими выпуск оказался куда практичнее, чем вырезать фотографии из обычных журналов и портить при этом текст на обороте страницы...

Моя двоюродная сестра, которая была лет на семь старше меня, однажды на семейном застолье обмолвилась, что в юности ездила в Москву «на какие-то дикие вечеринки с электронной музыкой», и взрослые за столом посмотрели на неё с явным недоумением — в нашем провинциальном городе о подобном тогда и слыхом не слыхивали. Мне, ребёнку, это прозвучало как что-то из шпионского романа. Только годы спустя я понял, что она, вероятно, застала самое начало целой субкультуры, докатившейся до остальной страны далеко не сразу...